— Смотри-ка, тут написано, что как раз сегодня во Взбухаресте проходит праздник святой Любострастии! Оказывается, в пятнадцатом веке Взбухарестский женский монастырь осадила орда мародеров-насильников, и святая Любострастия спасла сестер — она обнажила грудь, а когда ослепленные враги отвлеклись, разбила им головы лингамой— традиционной большой румынской свечой. В память об этом событии в эту ночь местные жительницы обнажают грудь, а молодые юноши обегают вокруг города с лингамамив руках. А затем на главной площади проходит общая оргия.

Ну и затейники эти европейцы! Как мило, когда люди сохраняют верность традициям, даже самым дурацким и нелепым. Я надеялась, что после спасения Тэдди мы сможем задержаться здесь на несколько дней, чтобы посмотреть на оргию. Всегда нужно с уважением относиться к местным обычаям, тем более что из них можно почерпнуть множество полезных идей.

— Ах да, святая Любострастия! Я слышала, что д'Арси д'Акула придумал ее еще в пятидесятых годах прошлого века, ради хохмы, а местные жители решили, что это отличный способ подзаработать на туризме, — хмыкнула Бобби. Посмотрев на мое вытянувшееся лицо, она поспешно добавила: — Эй, ты ведь не думала, что это всерьез? Брось, Бегги, это же самый идиотский праздник в мире, сразу видно, что он выдуман от начала и до конца!

— Разумеется, я все это знала! — высокомерно фыркнула я. Она меня что, за идиотку держит? Просто поразительное совпадение, что мы совершенно случайно прилетели в Взбухарест именно в день этого фальшивого праздника! В этом можно было бы увидеть скрытую иронию, однако повествование, ведущееся от моего лица, автоматически становится зоной, свободной от юмора. Нам с юмором не по пути, на этих страницах нет места для нас обоих!

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем мы добрались до Взбухареста, но в конце концов, мы туда все-таки добрались. Потом мы целую вечность искали стоянку, и я чуть с ума не сошла от напряжения, когда мы, наконец, проникли за толстые стены города с зубцами в виде лингамы,и отправились на поиски нашей цели.

Улицы были заполнены местными жителями и туристами. Даже взрослые мужчины носили на груди или на голове накладные перси святой Любострастии, женщины щеголяли по улицам топлес, а маленькие мальчики сражались на мечах в форме лингамы.У меня просто глаза разбегались от этого дикого праздника плодородия.

— Ого, похоже, тут все любят настоящие сиськи, — сказала Бобби, — особенно те, кто носит накладные. Нужно сделать пару кадров. В «Стокере» есть специальный раздел «Обстебай иностранцев», а эти щербатые европейские дикари просто чистое золото!

Как она могла думать о такой ерунде в час смертельной опасности для моей карьеры? Я выхватила у проходившего мимо мальчишки лингамуи стукнула Бобби по голове.

— Сосредоточься, Бобби, мы должны разыскать Тэдди до того, как он совершит то, в чем будет вечно раскаиваться!

— Ох, ну ладно, — согласилась она и бросилась в толпу, с жизнерадостной небрежностью расшвыривая направо и налево вооруженных лингамамигуляющих. Я неслась по расчищенной ею дороге, у меня просто не было времени думать о воплях и стонах, с которыми праздношатающиеся гуляки подбирали с земли свои оторванные конечности. В следующий раз будут знать, как становиться на пути настоящей любви!

— Где студия? — проорала я на бегу.

— Откуда я знаю? Я думала, ты посмотрела в путеводителе!

Боже милосердный, неужели я должна все делать сама? Лихорадочно оглядевшись, я увидела огромный рекламный щит с надписью: «Фильмы д'Акула — мертвого поднимут!»

Какая удача! Я бросилась вперед и вскоре очутилась у ворот студии. Мрачнолицый привратник пытался преградить мне путь, но я врезала ему локтем между ног и помчалась вперед.

«Тэдди, Тэдди — я уже бегу, дождись меня!»

Свернув за угол, я увидела его — о, мой ангел, никогда еще он не был так прекрасен!

Время замедлило свой бег. Я ужасно устала от всей этой беготни, поэтому еле волочила ноги. Умом я понимала, что сейчас совсем не время для замедленной съемки, но была бессильна что-либо изменить. Время эффектными вспышками проносилось мимо, а я плелась…

…звук моего ускоренного дыхания — хлопок нумератора — крик д'Арси д'Акулы: «Мотор! Давай, малыш, сбрасывай их! — рука моего возлюбленного на ширинке брюк — грохот моего сердца, при виде того, как он берется за первую пуговицу…

— Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет! — заорала я. Сейчас было не время для церемоний. Когда дело доходит до курсива, значит, все очень серьезно!

Я бросилась вперед, сбила Тэдди с ног прежде, чем он успел расстегнуть свои джинсы, и придавила его к земле своей тяжестью. Его плоть была тверда и холодна, как всегда. Я накрыла рукой его руку, лежавшую на ширинке, и так крепко сжала, что он подскочил. Ах, Тэдди, Тэдди, как близка я была к тому, чтобы потерять тебя! Ох, Тэдди, Тэдди, как близок был ты к тому, чтобы кончить без меня!