Когда поезд въехал в Хоубаткер, Перси сидел, обхватив голову руками. На ночном столике остывал нетронутый кофе.

Не успел состав остановиться, как Перси спрыгнул на перрон и окликнул Айзека, одного из двух извозчиков в Хоубаткере.

— К особняку Толиверов на Хьюстон-авеню, — сказал он, забрасывая багаж в симпатичный наемный экипаж, а потом вскарабкался на облучок рядом с кучером. Ему нужно было ощутить на лице отрезвляющий октябрьский ветер.

Едва Айзек остановил лошадь рядом со ступеньками, ведущими на веранду Толиверов, Перси спрыгнул на землю.

— Подождите меня здесь, — распорядился он и устремился к входной двери.

Яростно зазвенел колокольчик. Дверь открыла Сасси.

— Входите, — сказала она, взглянув на лицо Перси, и ее скорбно поджатые губы подтвердили слова Тита.

— Значит, это правда? — выдавил Перси.

— Они поженились вчера и уехали пятичасовым поездом. Все случилось очень быстро, потому что мистер Олли должен попасть в Париж на выставку одежды. Так, во всяком случае, сказала мисс Мэри.

— Что ты имеешь в виду?

Сасси передернула плечами и сложила руки на животе поверх цветастого фартука.

— То, что она так сказала, только и всего. Мистер Олли любит ее. Пусть вас утешает хотя бы это, мистер Перси.

— Почему она так поступила, Сасси? — всхлипнул он.

Сасси обняла его, прижала его голову к своей груди и стала ласково гладить по волосам.

— Мисс Мэри обожает вас, мистер Перси. Она даже заболела от тоски. Она думала, что вы уехали навсегда. Мистер Олли помог ей выпутаться из неприятностей с Сомерсетом, и она, должно быть, решила, что в долгу перед ним. Если мисс Мэри не собиралась выйти замуж за вас, то разве можно найти ей лучшего мужа?

Перси плакал, уткнувшись носом в шею Сасси.

— Что же я наделал?

— Вы молоды, вот что вы оба наделали. Любовь не должна приходить к молодым. Только старики обладают достаточной мудростью, чтобы обращаться с нею правильно. Я бы предложила вам выпить, но в доме нет ни капли спиртного.

Перси выпрямился, достал носовой платок и вытер лицо.

— Все в порядке. Я найду бутылку.

Вернувшись к экипажу, он спросил:

— Сколько вы хотите за бутылку джина, которую держите под сиденьем, Айзек?

— Два доллара. Она уже наполовину пустая.

— Я дам вам еще пять, если вы раздобудете вторую по пути туда, куда я вам укажу.

Айзек щелкнул вожжами по спине серой кобылки.

— Полагаю, это можно устроить, мистер Перси.

Получасом позже Перси вылез из экипажа возле хижины в лесу. Он протянул извозчику деньги.

— Айзек, дайте мне двадцать четыре часа и не говорите никому, что я вернулся и где нахожусь. А потом позвоните моим родителям и скажите им, чтобы они приехали за мной.

— Хорошо, мистер Перси.

Беатриса приехала за ним одна. Когда позвонил Айзек, ее муж был в конторе. Это уже потом Перси узнал, что мать, которая никогда не садилась за руль автомобиля Уориков, распорядилась приготовить легкий кабриолет, после чего выбрала кое-какие продукты из кладовки. Затем она поднялась в комнату сына и сложила в саквояж кое-что из одежды.

Она застала Перси лежащим без сна. Его лицо было пепельно-серым, а взгляд остекленевших глаз был устремлен в потолок. В хижине стоял резкий запах дешевого алкоголя и рвоты, свежие следы которой виднелись на рубашке Перси.

Беатриса оставила дверь открытой, подняла жалюзи и развела огонь в чугунной печке. Она сняла с Перси перепачканную одежду и загнала его в душ. Перси вытерся, завернулся в стеганое одеяло, которое оставила ему мать, и вернулся в хижину, где съел тарелку горячего домашнего супа и выпил чашку свежезаваренного кофе. Потом они разговорились.

—Я люблю Мэри, мама, и она любит меня.

— Совершенно очевидно, Сомерсет она любит больше, как и ты - свою гордость.

— Моя гордость может убираться к дьяволу. Она обходится мне слишком дорого.

— Все равно мужчине невероятно трудно жить с женщиной, которая ставит собственные интересы превыше всего. Со временем... когда страсть угаснет...

— Я мог бы смириться с ее одержимостью, и наша страсть никогда бы не угасла.

Беатриса лишь вздохнула и не стала спорить. Одного взгляда на ее лицо оказалось достаточно, чтобы Перси понял - мать согласна с ним.

— Наверное, всему городу известно, почему Мэри вышла замуж за Олли? — Тоска в его голосе означала надежду на то, что он ошибался.