А его уверения в том, что она ни в чем не виновата, не давали ей утешения и не вызывали сочувствия.

— О, как это мило с твоей стороны! — визжала Люси. — Ты чертовски прав - в этом нет моей вины. Во всем виноват ты, Перси Уорик. Оказывается, все эти годы твоя репутация была сплошной фикцией.

К середине октября, каждый день сталкиваясь с ее хмурым недовольством, а по ночам - с эмоциональными и физическими домогательствами и оскорблениями, Перси уже готов был предложить Люси расторгнуть брак. Он предоставит ей свободу и будет оплачивать расходы до конца жизни, если только она оставит его в покое.

Но не успел он открыть рот, чтобы заговорить об этом, как жена опередила его:

— А теперь можешь смеяться. Я беременна.

Беатриса положила телеграмму Олли на колени и сняла очки, а потом подняла глаза на сына, наливавшего в противоположном конце гостиной аперитивы перед вечерней трапезой. Люси редко присоединялась к этому ритуалу. Иногда она даже не выходила к ужину.

— Как мило со стороны Олли дать нам знать, когда они будут дома. Ты согласишься стать крестным отцом ребенка?

— Конечно, — ответил Перси. — Почту за честь, если меня об этом попросят.

— Я знаю, Абель ждет не дождется возможности взять внука на руки, — заметил Джереми. — Мы должны как-то отметить их приезд. Может, устроим небольшой прием?

Все они знали, что есть одна проблема, которую зовут Люси. Учитывая ее странное и зачастую непредсказуемое поведение в последние дни, как они могли быть уверены в том, что она не выкинет какую-нибудь глупость?

— Предоставьте Люси мне, — произнесла Беатриса, отвечая на невысказанную тревогу в голосе мужа. — Я все устрою.

В тот вечер, когда должна была состояться вечеринка, срочные дела потребовали присутствия Перси, так что он пропустил момент прибытия почетных гостей. Олли и Мэри уже сидели в гостиной с его родителями и Абелем, и Мэри покачивала детскую коляску с плетеным верхом, когда Перси появился в дверях. Перси сосредоточил внимание на Олли, а не на гибкой фигурке в платье цвета слоновой кости.

— Перси, старина! — воскликнул Олли, улыбаясь от уха до уха и ковыляя к нему на костылях.

Они крепко обнялись, и Перси едва не прослезился от радости.

— Добро пожаловать, дружище, — сказал он. — Нам тебя чертовски не хватало. — Он повернулся к Мэри. — И тебя тоже, крошка Мэри.

В ней появилась зрелость, которую выдавали, правда, лишь глаза. Перси никогда бы не поверил, что женщина может быть такой красивой. Неяркое платье придавало ее коже оттенок меда, подчеркивая черноту волос, собранных в высокую прическу и украшенных цепочкой с золотыми цехинами.

Они не стали обниматься. Перси был уверен, что Мэри постарается избежать его взгляда, но она так посмотрела ему в глаза, что у него едва не остановилось сердце. Протягивая ему руку, она негромко произнесла:

— Мы тоже скучали по тебе, Перси. Как хорошо вернуться домой.

Он наклонил голову, чтобы поцеловать ее в щеку, ту, которая была не видна остальным гостям, и на мгновение прикрыл глаза в приступе острой тайной печали. Ее пальчики напряглись в его ладони. Он бережно пожал их и отпустил. Отворачиваясь от Мэри, Перси с улыбкой произнес:

— Ну а теперь давайте взглянем на нашего маленького приятеля!

Он склонился над коляской, и остальные присоединились к нему.

— Ну разве он не красавчик? — прошептал Абель. — Я, конечно, сужу предвзято, но мне еще никогда не приходилось видеть такого славного малыша.

— Почему бы тебе и впрямь не судить предвзято? — сказала Беатриса. — Когда у меня родится внук, я собираюсь взять с тебя пример.

— Он просто чудо, — пробормотал Перси, глядя на спящего мальчика.

В нем не было ровным счетом ничего от Олли. От кончиков крошечных пальчиков на ногах до завитков черных волос на затылке он был вылитый Толивер. Едва не задохнувшись от внезапно нахлынувшей нежности, Перси погладил крохотную ладошку. А малыш вдруг проснулся и крепко ухватил его за палец, с любопытством глядя на него. Перси отпрянул и рассмеялся, наслаждаясь прикосновением маленьких пальчиков.

— Сколько этому юному тигру?

— Три месяца, — хором откликнулись его родители, а Олли добавил, поудобнее перехватывая костыли:

— И он рассчитывает, что крестный научит его играть в мяч.

— С удовольствием, — сказал Перси, которого по-прежнему цепко держал за палец малыш. — А как зовут моего крестника?

— Мэттью, — ответила Мэри, стоявшая по другую сторону коляски. — Мэттью Толивер ДюМонт.

Перси поднял на нее глаза.

— Разумеется, — сказал он, опуская взгляд на ребенка.