Голос Виктории:Люда немного не в себе, это точно. Бабушка покойная разгуливает... от этой мистики дурацкой я в Москве уже устала, главное непонятно, как на это все реагировать?

Живет в глуши, одна... чем живет, непонятно. Или она тихая сумасшедшая, или просто мозги пудрит... Ух ты, кажется, я вижу море!

Виктория выходит на берег моря. Берег абсолютно пуст во все стороны,

сколько хватает глаз. Отдельные сосны растут возле самой воды. В море

расставлены рыбачьи сети. Над ними с криком летают чайки. Виктория

подходит к морю, осторожно трогает дно. Заходит по пояс. Вода так искрится,

что у нее слепит глаза.

Люда в комнате Виктории. Она аккуратно перебирает вещи в дорожной сумке

Виктории, выкладывая на кровать одну вещь за другой. Полы в комнате только

что вымыты, свёрнутые ковровые дорожки лежат возле двери. Люда проверяет

карманы спортивного костюма, затем открывает косметичку Виктории,

осматривает её содержимое – маникюрные ножницы, лейкопластырь, пудра и т.п

Среди вещей в сумке лежит большой кожаный блокнот, Люда открывает его

– почти все страницы пусты, на одной написано: «Очаков, катер в 14.00», на

другой – список каких-то покупок и курс доллара в гривнах, Люда пролистывает весь блокнот, находит ещё одну запись, какой-то одесский адрес и телефон. Из под обложки она вытаскивает пачку гривен, несколько стодолларовых купюр, две визитных карточки. Просмотрев визитки, Люда всё возвращает на место, складывая, как и было – гривны наверху, под ними - доллары, и, в самом низу – визитки. Затем открывает боковой карман сумки и достаёт оттуда паспорт и ноутбук. «Хм…» - произносит Люда, и, повертев в руках ноутбук, убирает его назад в сумку…

Виктория лежит на животе в полосе прибоя. Набегающие волны

болтают ее тело, как безжизненную тушку дельфина, то выталкивая на берег,

то погружая с головой в воду. Она отползает на берег, катаясь, вываливается

в песке. Вдоль берега проходит стадо коров. Им жарко, коровы тяжело

дышат и машут хвостами. Некоторые косятся на Викторию. Она

переворачивается на спину и, отвернувшись от солнца, разглядывает свою

руку, покрытую песком и мелкими ракушками.

Люда настраивает бинокль, подносит его к глазам. Она сидит на крыше

своего дома. Люда оглядывает местность – смотрит на пустынный морской

берег, на дорогу, затем осматривает местность возле магазина и пристань,

снова разворачивается в сторону моря и видит, как из лесу выходит Виктория с

букетом полевых цветов в руках. Люда прячет бинокль в футляр, висящий на

шее. Спускается по приставной лестнице.

Виктория идет по дороге. В руках у нее букет с яркими цветами

на длинных стеблях. Заметив ярко-синие цветы, она сворачивает с дороги на

полянку и неожиданно видит перед собой кладбище – среди травы и цветов не

сразу заметны покосившиеся деревянные кресты и памятники с выцветшими

фотографиями и бумажными венками. Виктория проходит между могилами, на

многих крестах – овальные портреты, написанные маслом мелкими мазочками

(своеобразный стиль местного умельца.) Поют птицы.

Виктория находит скамейку на краю кладбища, садится, положив букет на землю. Закуривает. Неожиданно перед ней «вырастает» престарелая пара. Старичкам лет по восемьдесят – загорелые, сухенькие, сморщенные, как два грибка, они тащат за спиной огромные мешки, из которых торчат сосновые ветки.

Старик:А вы ему сродственница, аль как?

Виктория (удивленно глядя на старичков): Кому?

Старик:Да Васютке нашому. Я гляжу, цветы на могилку прынэслы...

Виктория:Разве тут могила? (Земля, на которой лежит ее букет, равномерно поросла травой, холмика не видно.) Я не знала, извините...
– Она встает, сначала хочет забрать букет, но принимает решение, - Нет, пускай он здесь лежит.

Старуха:Та сыды отдыхай… Ты звидки така прыихала? С Одэссы?

Виктория: Я из Москвы.

Старуха: С Мосхвы?! О… бачиш, дид, з Мосхвы. А я вже висимьдесят пять рокив тут живу, а дальше Очакова не издыла. Дид хоть на вийни побував, да дид? В Париже був… А може, и Васютка наш з Мосхвы, - кивает на могилку, - Не слыхала про нього? .