Шрифт:
В этом покушении сомневающиеся ищут ключ к разгадке тайны.
У парня, — говорят они, — в последнее время проявилась его настоящая суть. Он стал непрерывно врать, а если его ловили на этом, запутывался в противоречиях. Лорд Стенхоуп признал, что обманулся в нем, у него пропала всякая охота ко всей этой истории, и он хотел было уже лишить его своих забот. А тот, видать, уже привык к хорошей жизни, к светскому обращению, рассчитывая, что в один прекрасный день его опекун выполнит свое обещание и увезет его с собой в Англию, как и подобает лордам. То есть ему надо было что-то предпринять, чтобы укрепить пошатнувшееся было доверие лорда. Он решился и совершил лжепокушение. Он хотел только нанести себе легкое ранение, как в первом случае, но как-то рука скользнула, и нож (или кинжал?) вошел в грудь глубже, чем ему хотелось. Как в первом случае?
Да, тогда в Нюрнберге Хаузер разыграл комедию покушения. Он сам нанес себе рану на лбу, потом солгал, что на него напал незнакомец в черной маске.
Чтобы возразить такому ходу мыслей, надо познакомиться с материалами официального следствия, проведенного в Ансбахе.
О записке, найденной в кошельке, было установлено, что она написана зеркально. В ней говорилось:
«Хаузер может точно рассказать, кто я и как выгляжу. Чтобы не затруднять его, я сам скажу, откуда я пришел. С баварской границы… с берегов реки… даже назову свое имя: М. Л. Ое.»
Эта странная записка поставила в тупик и сторонников Хаузера и его противников. Если ее написал покушавшийся, то возможно он рассчитывал на то, что, пока Хаузер отвлечется на нее, он сможет вернее направить свой удар. Если же это была подделка самого Хаузера, то просто непонятно, что за этим стоит… И зачем написал ее зеркально? Кого он хотел запутать ее туманным содержанием?
Барон Тухер, воспитатель Хаузера, на допросе показал, что он никогда не видел такого кошелька среди вещей воспитанника, да и не замечал, чтобы он тренировался в зеркальном письме. Он не может также утверждать, что мальчик был левшой, потому что он с самого начала ни одной рукой не мог как следует управлять, а позже действовал правой, как и большинство других людей.
Записку приложили к другим бумагам дела.
Но сделаем шажок дальше. По сообщению врача, производившего вскрытие, рана была глубиной четыре дюйма (десять сантиметров), нож задел сердце, диафрагму, печень и желудок, можно сказать, она была четырежды смертельной. Два других врача тоже высказали свое мнение. Один из них заявил, что рана могла быть с равной вероятностью нанесена рукой другого, как и рукой самого молодого человека; а по мнению второго врача, удар определенно нанесен опытной рукой другого человека.
Затем состоялись похороны, собравшие тысячные толпы. Глава нюрнбергского магистрата Биндер опубликовал следующее траурное сообщение:
«Каспара Хаузера, моего дорогого подопечного, нет более. Там, в вышине, где цветет весна вечности, Господь справедливый воздаст ему за убитые радости его юной жизни. Мир праху его!»
Полицейское расследование не дало результатов, да их и не могло быть. Следственная комиссия только на другой день выехала на место преступления, к тому времени ливший всю ночь проливной дождь смыл все следы. Полицейский доклад был внимательно прочитан баварским королем Людвигом, который оставил на полях следующее замечание:
«Первые следственные действия совершены слишком поздно. Следственной комиссии надлежало в первые же минуты выехать на место преступления и произвести его осмотр. Даже следовало немедленно обратиться в суд за разрешением закрыть парк и поставить караул. 1834 года, январь 26».
Судебный следователь повел дело с куда большей основательностью. Он допросил целую армию свидетелей, и каждый из них сообщал такие подробности, которые любым образом можно было привести во взаимосвязь с покушением. Так, например, он допросил Гикеля, старшего лейтенанта жандармерии, который сопровождал Каспара Хаузера в поездке в Венгрию, относительно поведения самого юноши. Вот эта часть допроса:
«Судебный следователь: Прошу вас высказаться по поводу того, можете ли вы, учитывая вашу довольно тесную связь с Хаузером, сообщить такие моменты, которые могли повлиять на ход настоящего расследования?
Свидетель:Вследствие моего интереса к делу Хаузера Каспара, я как лицо частное желал бы раскрыть все то, что могло бы пролить свет на его загадочную личность. Эти мои разыскания я продолжал вплоть до сего времени.
Судебный следователь:Вне сомнения, вам известно, что в прессе тоже обсуждались вопросы по поводу того, чья же рука совершила покушение на Хаузера? Возможно вы, при вашем с ним тесном знакомстве, могли бы осветить некоторые подробности характера Хаузера, могущие обосновать такой взгляд.
Свидетель:Всем, кто его знал, известно, что Каспар Хаузер был чрезвычайно избалованным своими опекунами ребенком. У него были недостатки, свойственные таким людям: он по-детски привирал, а если делал что-ни-будь не то, старался присочинить что-нибудь в свое оправдание. Он был эдакий тщеславный выскочка, все искал общества знатных кругов».
Я буквально привожу витиеватые выражения судебного следствия, чтобы продемонстрировать основательность, с которой следователь взялся за это дело, ставшее на какое-то время европейской сенсацией.
Самым важным оставался вопрос, видел ли кто покушавшегося и какой он был внешности. Самого Каспара Хаузера на смертном одре допрашивали трижды.
Он обрисовал преступника как человека высокого роста лет 50–55, лицо румяное, волосы каштановые, усы и бакенбарды черные. Одет был в темный плащ с воротником, на голове круглая черная шляпа.