До третьего кольца я доехал быстро, припарковал машину ближе к черному входу и по служебной лестнице поднялся на второй этаж. Мой кабинет, в прошлом кабинет отца, находится в конце коридора. Я ускорил шаг настолько. насколько было возможно, в надежде пройти незамеченным. Но количество жополизов в конторе огромно, и все кому не лень, якобы «по делу», оказались на моем пути. Я написал в воздухе секретарю запрещающий знак и, как только зашел в кабинет, закрыл за собой дверь на ключ. На стене за столом висела большая фотография отца. Я матери уже давно объяснял, что здесь принято вешать фотографии президента или премьер-министра, кроме того, я абсолютно убежден в отсутствии желания у папы висеть над моей головой. К моим расшатанным нервам прибавился еще и стыд. У меня небольшая душевая комната, в которой я закрылся и долго оттирал свое тело. Нет, не стыд я хотел смыть, а запах. Горячий душ – это проверенный способ преодоления нервозности. Я поменял рубашку на нашу фирменную майку, открыл дверь и попросил секретаршу сделать мне кофе. Как ее зовут, не помню. Наш коммерческий директор увлекся наймом и увольнением непрофильных сотрудников слишком рьяно.

Уже шестой час. Пока я поднимался по лестнице, уронил телефон. Мне его вернула та самая новая безымянная секретарша. Пять пропущенных звонков от Анны.

– Привет, я же просил не звонить. Это очень важно. Я мог быть и дома.

– Перестань меня учить! Звоню потому, что нашла на полу твой кошелек. Или он тебе не нужен? Могу оставить его себе на память, только он слишком тонкий, боюсь, мне сложно будет его не потерять.

– Тонкий или не тонкий, он мне нужен.

– Ладно, не обижайся, я пошутила.

– Вот черт. И как мне быть? Там все мои кредитки и права. Ты можешь мне его привести в центр? Пожалуйста.

– Могу, могу, дорогой. Ты прямо на себя не похож! Даже слово «пожалуйста» произнес нежно.

– Перестань называть меня дорогим. То, что было между нами сегодня, ошибка. Ты лучше меня это понимаешь.

– Не переживай, Максим. Деньги ты мне зачем оставил?

– Ну как зачем? Это вам с ребенком. На этом и остановимся, не согласна?

– Я и так все поняла. Утром был таким уверенным, а сейчас дерганый. Ладно, говори, куда подъехать и в какое время.

– Буду ждать в машине, у входа в цирк на Цветном бульваре через два часа.

Я был на месте вовремя. Она чуть не проехала мимо меня, пришлось посигналить. Не хотелось выходить из машины и, если честно, видеть ее – тоже. Подошла сама. Я открыл окно, и она бросила кошелек, чуть ли не в лицо, а потом сразу вернулась в свою машину и со свистом шин уехала. Ничего не скажешь, эффектный отъезд. Еле успел через окно крикнуть «спасибо», но она уже была далеко.

Прежде чем подняться к себе в квартиру, я испачкал рубашку дорожной грязью. Версия будет такова: поменял самостоятельно колесо. Звучит правдоподобно. Жаль, нельзя одно и то же оправдание использовать дважды. Те, кто хронически изменяет женам, кажется, очень талантливые люди, ну кроме Олега, конечно. А мне-то что? Я не планирую за пятьдесят тысяч еще кого-то оприходовать. Считаю, что совершил мужской подвиг. Нет, не секс на стороне. Подвиг – это когда надо вернуться домой, а колени еще трясутся. Ну а сейчас, если жена спросит, изменял ли я – отвечу со всей уверенностью, что нет.

– Ты очень странно себя ведешь, тебе не кажется?

Это была первая фраза, сказанная Светой при встрече. Я не знал, как ответить. Решил прикинуться непонятливым.

– Да? Не понял?

– Ну конечно. Вчера гулял, как хотел, где хотел и с кем хотел. Сегодня пропал с утра. Никаких звонков и весь в каком-то говне измазанный.

– Света, успокойся. Я был на работе. Обещал матери появляться время от времени.

– Ты там был с пяти до шести. А до этого где? По делам, наверное?

– У тебя месячные не прошли еще?

– При чем тут месячные?

– Ты никогда не допрашивала меня раньше, что с тобой?

– Нет, милый. Это что с тобой?

– Со мной все хорошо, я спать хочу.

– Так рано? Ты не устал мне врать?

– Ладно, я в душ, потом поговорим, а то Полина услышит. Нехорошо, когда ребенок старается нас помирить.

Люблю принимать ванну. Вот сейчас взял с собой журнал «Esquire», лег поудобнее и стал читать статью про то, как надо правильно бить жену. Мое мнение – никак. Во всяком случае, без причины. У меня причин нет. Вот парадокс. Наконец я расслабился полностью и устроил в своей памяти эротический флешбэк. Нет, я не прав. Она хороша. Какие линии, гладкая кожа, даже стук сердца был привлекательным. Нежные губы, полуоткрытые глаза. Все прекрасно, кроме запаха, он слишком устойчив, или мне показалось. Для своего же успокоения бросил в воду еще десяток шариков бальзама для тела. Анна могла твердить всякое, но в одном я уверен: отец ее точно трахал. Сто процентов. Ну, теперь и я попробовал. Чтобы искоренить чувство вины, я решил считать себя сексуальной жертвой этой юной хохлушки, которая обманным путем воспользовалась мною в момент слабости. Вот так. В Средневековье я бы сдал ее инквизиции. Теперь двадцать первый век, и я могу только отключать телефон, когда дома. Если буду прятать его в трусах включенным, жена точно заподозрит неладное, а потом объясняй и оправдывайся. Вариант ответа: «Она сама мне звонит» – не помог еще ни одному женатику.

В спальне я обнял Свету и стал нежно целовать в шею. Ее передернуло, она толкнула меня:

– Максим, я не хочу.

– Как так «не хочу»? Я довольно редко решаюсь на подобное, а ты мне говоришь «не хочу». А когда ты скажешь «хочу-хочу, возьми меня, мой любимый муж»?

– Никогда.

– Понял, спокойной ночи.

Я строил из себя обиженного, но это не сработало. Видимо, требуется какой-то другой прием, но сейчас не хочется ничего придумывать. Разумеется, я не планировал никакого совокупления, у меня уже все было. Хотелось просто проснуться в мире и согласии. Так положено. Перед тем как заснуть, зашел к дочери, поцеловал ее и пожелал приятных снов.

7

Чем сильнее у человека характер, тем менее он склонен

к непостоянству в любви.

Стендаль

Я скучала – вот почему это началось.

Он мне прискучил – вот почему это кончилось.

Александр Дюма-сын

Я проснулся от удушья. Мелочь лежала как меховой воротник вокруг моей шеи и спала. Не хотелось ее будить, ведь мы с трудом склеили нашу дружбу. Пришлось положить ее на подушку рядом. Я продолжил было лежать на спине и смотреть на белый потолок, как это наглое существо вернулось к моей шее. Пришлось пойти на хитрость.