Он пытался с ней говорить, что-то рассказывал, а она смотрела на него с укором, и от этого слова застревали в глотке. Скоро к складу подъехала машина, загремел замок и в склад вошел хозяин, сопровождаемый двумя охранниками. Он подошел к Ниве, осмотрел пойманную мару, погрозил ей перевязанным пальцем, потом отсчитал Волку деньги и предложил продать пойманную зверушку.

— Я ей устрою настоящий концлагерь за то, что она меня укусила.

— Продать можно, — ответил Воислав, — только стоит дорого.

— Сколько?

— Полтинник евро.

— Не вопрос.

— Полтинник имеется в виду тысяч.

— Да вы что, охренели?!!

— Ничего личного, — усмехнулся Волк. — Бизнес.

— И что это действительно такая тварь столько стоит?

— Иногда больше. Кровь и мясо продаются отдельно — покупатели как правило — китайцы, снадобья из этого делают. Шкура и кости идут отдельным пакетом, их отдают таксидермистам, любители платят за чучела невиданных зверушек хорошие деньги. В общем, все идет в дело, а поскольку товар редкий, то и цены соответствующие.

— Знал бы, сам изловил, — озадаченно покачал головой хозяин. — Это ж надо какие деньги из-под носа ушли…

— Не расстраивайтесь, таких зверюшек поймать непросто.

— То-то вы за пару часов управились.

— Так то ж опыт, сын ошибок трудных, без него никак. Да и погибнуть можно.

— Это как?

— Да так, не вся нечисть такая мелкая, бывает, попадаются и размером со слона…

— Не может быть!

— Можете расспросить Бориса, он расскажет, с кем нам пришлось столкнуться в прошлую охоту, за той нечистью десять человек числилось.

— Что значит — числилось?

— А то и значит, что сожрала нечисть их.

— Ну надо же! — хозяин посмотрел на Волка с уважением. — Тут вы правы, каждый должен заниматься своим делом. Охотники — охотиться, торговцы — торговать…

Охрана открыла им ворота и они поехали домой. Слава высадил его возле дома.

— Понравилось? На следующую охоту со мной пойдешь?

— Ну, если будет так же легко, то я согласен.

— Кто ж его знает? Охота, как рулетка, каждый раз выпадает новая цифра.

— Пока не готов к ответу, — вздохнул Вадим. — Отдохнуть надо пару дней, одежду новую купить, просто спокойно пожить.

— Думаю, за это время новую работенку для нас не найдут. Удачи.

Волк уехал, а Крот пошел домой. Часы показывали час. В квартире Вадим поставил клетку с шишиморой на кухонный стол, а сам отправился в ванную. Смыл засохшую кровь, еще раз с привычным удивлением посмотрел на те места, где еще час назад кровоточили глубокие царапины, почистил зубы и пошел на кухню. Мара испугано заморгала огромными глазами, когда он включил свет.

— Есть хочешь? — Крот полез в холодильник. — Волк сказал, что ты кушаешь почти все. У меня есть молоко, колбаса, хлеб, сыр…

Он разложил еду перед клеткой так, чтобы шишимора при желании смогла бы дотянуться лапой. Мара потрогала прутья, а потом посмотрел так жалобно на Вадима, что у него сердце защемило.

— Я бы выпустил тебя, но ты же сбежишь, — сказал он. — А на улице холодно, еще замерзнешь…

Шишимора смотрела на него все так же печально.

— А еще ты можешь меня покусать, и устроить в доме погром, так что выпустить я тебя не могу.

— Отпусти… — произнесла мара, и Крот чуть не сел мимо табуретки от неожиданности. — Сейчас…

Вадим вздохнул и не очень-то хорошо понимая, что делает, протянул руку и открыл дверцу. Шишимора вылезла из клетки и, настороженно поглядывая на него, подошла к еде. Попробовал колбасу — скривилась, сыр получил у нее одобрение, и стала аккуратно есть.

— Надеюсь, ты мне квартиру не разнесешь? — Крот налил в блюдечко молока и направился к двери. — Понимаю, что веду себя глупо, но мне тебя жалко. Ничего не разобьешь?

— Не разобьешь…

— Попугай, — улыбнулся Вадим и пошел спать, плотно закрыв дверь в кухню. — Говоришь слова, а смысла не понимаешь.

Утром он проснулся от тяжести на груди, когда открыл глаза, то увидел смущенную мордочку Мары.

— Ты со мной спала?

— Спала…

— Понравилось?

— Понравилось…

Крот засмеялся, погладил по жесткой шерстке шишимору, наткнулся на зашуршавший бумажный пакет, выругался и пошел в ванную. Почистил зубы, вымылся под душем, собрался одеваться и увидел за пластиковой занавеской мару подглядывающую за ним.