– Ой! – тихо вскрикнула Катя и метнулась к занавеске.

– Это, наверное, Никита, – Турецкий шагнул к двери.

– Какой еще Никита? – так же тихо переспросила Катя.

– Мой однокурсник. Подполковник, между прочим.

Но Катя не выходила из-за занавески, пока действительно не убедилась, что это не Гоша приехал по ее душу, а вполне приличный с виду мужчина. Немного полноватый, с аккуратной лысой макушкой, вокруг которой дыбились пушистые светлые волосы, мясистым носом и, в общем-то, добрым лицом. Глаза у него были веселые и тоже добрые. Он сразу же уставился на Катю, которая смущенно вышла из-за занавески, одергивая на бедрах юбку.

Никита прежде поцеловал руку Ирине, потом похлопал по спине Турецкого. И когда Катя подошла к компании, он вдруг наклонил голову, поцеловал ее руку, и Катя почувствовала, что ей эта церемонность очень приятна. Никита с удовольствием окинул взглядом Катину фигуру, и в глазах его что-то появилось, Катя знала этот взгляд. Так смотрит мужчина, когда женщина ему нравится. И он предполагает, что она не прочь оказаться в его объятиях. Катя заглянула в его глаза и мысленно отправила посыл – да, она не прочь. Потому что от Никиты пахло очень приятным парфюмом, он был такой уютный, пухленький, а главное, его веселые глаза, которые смотрели спокойно и призывно. Его взгляд просто гипнотизировал.

Турецкий и Ирина почувствовали, что между Никитой и Катей что-то произошло, и переглянулись. Ирина в недоумении пожала плечами, а Турецкий, напротив, наконец понял, чем берет женщин этот самый заурядный по виду мужик. Взглядом. Не наглым, не настырным, а мягким, обволакивающим, таким, которому доверяются женщины.

– Ресторанчик здесь имеется? – спросил весело Никита.

– Ресторан уже закрыли, – огорченно ответила Катя. Она подумала, что без ресторана Никита потеряет всякий интерес к компании.

– Не беда, – махнул он рукой. – Я тут кое-что закупил по дороге. Думаю, нашей парочке нужно дать минут десять на то, чтобы они налюбовались друг на друга. Насколько я знаю, вы уже две недели в разлуке? Я бы так долго не выдержал, – он перевел свой фирменный взгляд на Катю.

Та смело смотрела ему в глаза. Да, да, я согласна – опять послала она мысленный призыв Никите.

– Тогда поможете мне? Я вам дам нести что полегче.

– Помогу, – с готовностью откликнулась Катя.

Когда Никита вышел первый, а Катя уже была в дверях, Турецкий предупреждающе прошипел:

– Он женат!

Катя только вздернула плечами. Дескать, какое это имеет значение? Я иду помогать, а не разбивать семью.

Турецкий закрыл за ними дверь, полагая, что Ирина немедленно бросится в его объятия. Как же он был удивлен, когда она озабоченно спросила:

– Ты видел, как они смотрели друг на друга? Катька совсем обалдела. Она же видит его в первый раз!

– Ну и что? Они взрослые люди. Не волнуйся, Никита ее не обидит. Наоборот, утешит, как сможет. Ей же нужно утешение после облома с этим придурком Гошей.

– Но вот так, в первую встречу!

Турецкий расхохотался.

– Ну и ханжа ты, Ирка! В молодости такой не была.

– Я к тебе в постель запрыгнула не на первом свидании.

– Правильно, на третьем. Зато когда я тебя впервые увидел, ни о чем думать не мог, только о том, какая, ты, наверное, восхитительная в постели! И не ошибся!

Турецкий по-хозяйски обнял Ирину и стал ее целовать, почувствовав, что уже восстановился. Ирина отвечала на его длинный поцелуй довольно активно, прямо как в дни далекой юности.

Катя тем временем шла по освещенной фонарями дорожке рядом с Никитой и очень удивлялась, что он не делает никаких поползновений обнять ее или хотя бы прикоснуться. Он рассказывал о том, как ехал в «Речные заводи» и проскочил поворот, искал дальше указатели, но их не было. Пришлось останавливаться на обочине и смотреть в карту, потом разворачиваться.

– Да, там поворот сразу же за указателем. Я с Ирой тоже чуть не проскочила.

Они подошли к машине, Никита стал доставать из багажника пакеты. И опять Катя ждала, что он хотя бы намекнет на то, что она ему понравилась. Лучше было бы, конечно, если бы он под благовидным предлогом пригласил ее в машину. Тогда она как бы ненароком прикоснулась к его руке. Или к щеке, будто что-то хочет смахнуть. А это уже довольно интимный жест, и его можно истолковать однозначно – поцелуй меня. А потом делай со мной все, что хочешь. Но Никита деловито доставал пакеты и вручал ей. Действительно, они были нетяжелые. Сам он вытащил два пакета, в которых звенели бутылки, и поставил их на асфальт. Закрыл машину, посмотрел на нее своим обволакивающим взглядом и спросил:

– Не тяжело? – и положил свои теплые ладони на обе ее руки, которые держали ручки пакетов, легонько сжав их.

– Нет, – почему-то тихо ответила она.

– Тогда пойдем.

Он поднял пакеты с бутылками, и они направились к зданию.

Катя чувствовала волнение и подумала, что очень рада этому. Значит, к ней опять вернулась жажда любить и быть любимой. Только Никита почему-то не слишком форсирует события. Не может быть, чтобы он не понял, что понравился ей.

Катя не знала, что это обычная тактика Никиты, когда он собирался завоевать женщину. Сначала ошеломить своим взглядом, а потом, когда женщина попадала на его крючок, а он это всегда чувствовал, притормаживать развитие событий. Чтобы она сама желала очутиться в его объятиях. Женщина, которой не терпелось узнать его как мужчину, которая едва сдерживала свое желание, – самая сладкая. Катя уже точно созрела.