Вошел Саладин, и все присутствующие пали ниц, за исключением почетного караула и Уолтера с европейцем. Раб же, со своей стороны, просто распростерся на земле, когда султан проходил мимо него. Саладин лишь мельком взглянул на неожиданного гостя, потом опустился на свой трон с подлокотниками в форме львов. В то же мгновение лысый паж, стоящий у трона, поднял серебряный жезл, украшенный резными витыми листьями и цветами, и трижды ударил им оземь. Все по сигналу поднялись с колен, включая и чернокожего раба, прибывшего с герольдами. Затем крестоносцы поклонились султану в пояс. Протокольные формальности были соблюдены, и Саладин обратил свое внимание на посланца Конрада.

— Благородный Уолтер, в моем дворце ты всегда желанный гость, — по-арабски приветствовал гонца султан. — Вижу, ты привел своих друзей. Пожалуйста, представь их.

Пока Саладин говорил, Маймонид заметил, что раб что-то нервно шепчет на ухо незнакомцу. По-видимому, чернокожий — переводчик. Странно, учитывая, что Уолтер и сам способен оказать такого рода услугу своему сотоварищу. Раввин обратил внимание на Саладина, который удивленно приподнял темные брови, — ему в голову тоже пришла подобная мысль.

Уолтер, игнорируя шепчущего раба, громко ответил по-арабски:

— Для нашей делегации, как всегда, большая честь, великий султан, что ты удостоил нас своим гостеприимством. — Его голос звучал почти по-женски высоко. — Позволь мне представить сэра Уильяма Тюдора, недавно прибывшего из Англии — страны, расположенной за самым дальним горизонтом, где садится солнце.

Саладин смерил Уильяма долгим взглядом. Казалось, султан пристально рассматривает молодого рыцаря, пытаясь заглянуть ему в самую душу.

— Приветствуем тебя именем Всевышнего на земле Авраама, сэр Уильям, — произнес султан на превосходном французском.

Молодой рыцарь невольно открыл от удивления рот, и Маймонид заметил мелькнувшую на лице Уолтера улыбку. Придворные, не владеющие языком неверных, переминались с ноги на ногу, ибо уже не могли сдерживать охватившее их волнение. Старый доктор, который сам хорошо владел языком варваров, без труда следил за речью султана. Однако Маймонид был удивлен: зачем Саладин снизошел до того, что обратился к ничтожному посланнику на его родном языке?

Человек по имени Уильям быстро справился с изумлением, поклонился, но промолчал. Саладин повернулся к рабу, возбудившему его любопытство.

— А это кто? — спросил он Уолтера, вновь переходя на арабский.

Уолтер попытался скрыть презрение, но не сумел.

— Это всего лишь жалкий раб, — ответил Уолтер и после минутного колебания сообщил очевидное: — Он служит сэру Уильяму вторым переводчиком.

В глазах Саладина появилось неподдельное веселье.

— Вижу, с течением времени уровень доверия между франками ни капли не возрос.

При этих словах султана раздался взрыв хохота, который тут же стих, потому что аль-Адиль, призывая сохранять тишину, шикнул на придворных.

Саладин взглянул на печальное, но исполненное чувства собственного достоинства лицо раба, пожал плечами и вновь повернулся к герольду.

— Полагаю, вы принесли мне очередное послание от моего старого друга Конрада, — произнес султан.

Уолтер нервно замялся.

— Честно говоря, это послание от полководца, возглавляющего армаду франков, которая недавно прибыла к благословенным берегам, о чем ты, без сомнения, слышал, сеид.

Маймонид заметил, как напряглось лицо Саладина. Значит, вот оно — первое официальное обращение военачальника армии захватчиков.

— Продолжай.

Уолтер вытянул из-за пазухи своей черной бархатной хламиды свиток, запечатанный сургучом с изображением льва, купающегося в лучах восходящего солнца. Посланник неспешно развернул свиток. Откашлялся и начал читать.

— От Ричарда, короля Англии, Саладину, султану сарацин. Да пребудет с тобой мир и Божье благословение…

— Мир под сенью мечей! — Эти слова подобно тому, как кобра выплевывает свой яд, бросил аль-Адиль.

— Тишина! — В редких случаях Саладин публично урезонивал брата, и придворные втянули головы в плечи от непривычной вспышки гнева. Аль-Адиль, извиняясь, низко склонился перед султаном.

— Прошу, продолжай, — обратился Саладин к Уолтеру.

Гонец кивнул и продолжил читать вслух:

— Наши народы находятся на грани жестокой и бессмысленной войны. Вести о твоем милосердии достигли даже лондонских дворцов. Молю тебя предотвратить эту войну, которая принесет лишь страдания невинным. Приглашаю посетить мой лагерь в Акре, где султана встретят с величайшими почестями.