— Если ты еще раз позволишь себе выказать неуважение к гостю, брат мой, я отрежу тебе не только язык, но и уши, и выколю глаза.

Аль-Адиль, красный от обиды, опустился на свое место. Некоторые придворные с изумлением увидели, как этого курда-великана резко поставил на место собственный брат, но в большинстве своем они понимали: Саладин мудрый правитель, который пытается, насколько это возможно, деликатно урегулировать ситуацию. Армия неверных пристала к берегам их земли — от этого факта уже никуда не денешься, гневом и яростью ничего не изменишь. Войско варваров под предводительством Ричарда Львиное Сердце можно победить только с помощью железной воли и самообладания — качеств, которые Саладин всегда демонстрировал в критические моменты. А сейчас наступил самый напряженный момент в жизни всех присутствующих.

— Молю, прости его невоспитанность, он все еще дитя дикой пустыни, — вновь заговорил султан по-арабски. — Я готов дать ответ вашему королю, если вы окажете мне любезность его передать.

Уолтер, явно обрадовавшись тому, что султан сумел сохранить самообладание (несмотря на то что его придворных раздирали негодование и ярость), достал из-за пазухи чистый свиток и перо и начал записывать ответ султана на послание Ричарда.

Уильям обрадовался, когда наконец вдалеке показались походные костры лагеря крестоносцев. Стоя на скалистой тропинке, высоко в горах, окружавших лагерь, он при свете полной луны разглядывал трепещущие на морском ветру шатры. Его конь утомился после возвращения из Иерусалима. Впрочем, всадника преданного жеребца тоже одолевала усталость. К счастью, обратный путь, занявший три дня и ночи, они преодолели почти без происшествий. И все благодаря великодушному приказу султана, который выделил почетный караул, сопровождавший их до самой Акры. Неприветливые арабские воины в ярких чалмах и плащах были явно недовольны возложенной на них позорной обязанностью сопровождать неприятеля прямо до главного лагеря, но не могли ослушаться приказа своего правителя.

Путешествие по Палестине с вооруженной охраной, под султанскими знаменами с изображением орла оказалось намного безопаснее, чем их поездка в Иерусалим, когда они, исключительно в дурном расположении духа, под покровом ночи пробирались по сельской местности, переодевшись в коричневые крестьянские рубахи. Несмотря на дипломатическую миссию, они скрывались в горах от мусульманского патруля, который наверняка казнил бы их как шпионов, и все их мысли были заняты тем, как бы избежать столкновения с неприятелем. Спокойный обратный путь под теплыми лучами солнца позволил Уильяму насладиться красотой Святой земли. Воздух благоухал ароматом фиников и меда, ветви деревьев гнулись под грузом спелых апельсинов, серовато-коричневых фиг и маслин. В дуновении ветерка была какая-то нежность, какое-то сонное спокойствие, которое совершенно не вязалось с тысячелетней кровавой историей этой земли.

В отличие от их первоначальной поездки в стан врага, когда они галопом, короткими перебежками мчались по проселочным дорогам под покровом ночи, обратно они ехали неторопливо — отчасти из-за медленного хода упрямого осла, которого солдаты султана впрягли в телегу, чтобы он вез два дубовых сундука, отделанных золотом и усыпанных изумрудами. В сундуках Саладин послал Ричарду подарки и драгоценности — необычный жест для человека, ведущего переговоры с заклятым врагом на пороге войны. Уильяма сразила щедрость султана, в то время как Уолтер считал этот жест тщательно спланированной уловкой, призванной дать понять Ричарду, что султан уверен: европеец не представляет реальной угрозы для Иерусалима.

Уильям, скорее всего, согласился бы с этим, если бы лично не познакомился с Саладином. Рыцарь пристально наблюдал за поведением правителя сарацин при дворе. Уильям видел ненависть и страх в глазах смуглых, облаченных в диковинные одежды дворян, головы которых были увенчаны серебряными, искусно накрученными чалмами. Но султан был совершенно другим. Над головой короля безбожников, казалось, светился нимб — знак благородства, о котором Уильям слышал только в древних легендах. Уильям, наблюдая за тем, как султан защищает честь своих гостей перед враждебно настроенной знатью, как в глазах его вспыхивает возмущение, вызванное грубостью придворных по отношению к герольдам, испытал до странности знакомое чувство. На мгновение ему показалось, что он видит родственную душу. Но этот человек был безбожником. Как такое возможно?

Молодой рыцарь отмахнулся от тревожных мыслей и сосредоточился на вечнозеленых пейзажах вокруг. Уильям Тюдор всегда мечтал совершить паломничество на Святую землю, но никогда не хотел прийти сюда завоевателем. Вероятно, у Всевышнего относительно него были другие планы. Когда Уильям проезжал между зелеными холмами Вифлеема — места рождения Господа, — он задумался о том, что останется от красот этой древней земли по окончании последней войны. Наверное, совсем немного.

Независимо от того, кто одержит победу, усеянные цветами рощи, украшающие пейзаж, исчезнут. Огонь и эпидемия превратят в руины древние каменные города, которые проезжала их кавалькада, направляясь на север. Многие из любопытных крестьян, вышедшие поглазеть на иноземцев, скоро будут мертвы. Такова жестокая природа жизни, неизменная со времен Каина и Авеля.

Их поездка проходила во всеобщем молчании. Опасаясь выдать хоть каплю информации, которая могла быть использована врагом на почти неизбежной войне, бородатые мусульмане не решались разговаривать в присутствии франков и только прищелкивали языками. А его собрат Уолтер не проронил ни слова с тех пор, как они выехали из массивных ворот Иерусалима, и, несмотря на все старания Уильяма вовлечь его в светскую беседу, отмалчивался. После того как Уолтер пропустил мимо ушей его комментарии о погоде и прочих пустяках, Уильям решил не настаивать. Уолтер явно доверял ему еще меньше, чем солдаты Саладина.