— Вот, — усмехнулся Женя. — Слушайте все. Устами младенца, как известно, глаголет истина.

— Заканчивай юморить, — оборвал его Юра. — Что-то вас всех сегодня на дурные шутки пробивает.

— А что же нам еще делать? Такие перспективы на будущее вырисовываются — закачаешься. Тут плясать впору, не то что хихикать.

— Я сказал, заканчивай юморить. Что нам известно наверняка?

— Живы двое грабителей, — сказал Сергей. — И один хозяин.

— Не факт, может быть, и два, — возразил Женя. — Насчет Слепцова тоже еще бабушка надвое сказала. Всего, выходит, четверо.

— Один из этих четверых — Жнец, — внес свою лепту Леня.

— Одинцов, — буркнул Вася. — Или, может, на картах погадаем? Трубецкого и директора «Паллады», во всяком случае, грохнул именно он. Да и не доверил бы Жнец забирать матрицу кому-то там, будь это даже его родная мать. Не такой это парень. Речь ведь не о вобле к пиву идет, а о мировом господстве.

— Кстати, — встрепенулся Леня. — Расклад у коттеджа. Трубецкой за воротами, в качестве слухача, так? Руденко, Одинцов, Беленький и Ильин внутри. Жукут у ворот. Затем Руденко вышел. Но свет-то еще горел, так?

— Ну и что? — все еще не понимая, спросил Женя.

— Камеры работали. Не мог Жнец идти забирать матрицу и убивать своих подельщиков, пока камеры включены. Сперва он должен был обесточить коттедж. Руденко к этому моменту уже вышел во двор и стоял у ворот вместе с Жукутом. Там их и щелкнул наблюдатель. Кроме них, в это время никого в коттедже не было. За исключением охраны и Харона. Но Харон мертв. Значит, либо Руденко, либо Одинцов. Оба, кстати, спортсмены. Помните? Это же была самая первая ваша зацепка. Соревнования.

— Помню, — подтвердил Юра. — Я уже об этом думал.

— Но Руденко мы вели от самого ГУМа и знаем точно, что в «Палладе» сработал не он. Остается Одинцов. Больше некому.

— Гладко, — согласился Юра. — Но допустим, что в «Палладе» стрелял не сам Жнец. И на вокзале, кстати, тоже. Что остается тогда?

— А Одинцов в это время там случайно прогуливался, да? — съязвил Вася. — Юра, не будь дураком.

— Я хочу убедиться в том, что мы нашли именно того, кого искали, — возразил спокойно Юра. — Нам нельзя ошибиться.

— И что ты предлагаешь? — спросил Сергей.

— Поехать к «Детскому миру», — ответил Юра. — Поехать и посмотреть. Если Руденко похитили хозяева коттеджа, Жнец придет, чтобы застрелить его. Хозяевам — а скорее всего хозяину — тоже хочется заполучить матрицу обратно, значит, он будет вынужден использовать Руденко в качестве наживки. Если Жнец — Одинцов, то у него не будет иного выхода, кроме как убить Руденко. Только увидев покушение, я поверю в то, что Жнец действительно найден.

— А если Руденко украли люди Одинцова? То есть Жнеца? — блеснул наивностью Леня.

— Тогда Одинцов будет знать, что Руденко мертв, и на встречу не придет. Так или иначе, мы проверим Одинцова.

— Ну, а если Одинцов придет, а убивать Руденко не станет?

— Тогда получится, что Жнец — Руденко. Хотя это и кажется невероятным. В любом случае: тот из двоих, кто останется в живых, и есть Жнец. Этот гад может хитрить, но убить себя он не даст.

— Опс, — нахмурился вдруг Женя. — Неувязочка. Если Жнец — Одинцов, то почему он не дал Корсаку и Бателли убить слепого и Руденко в ГУМе?

— Это-то как раз понятно, — возразил Вася. — Одинцов заметил нас. Наверняка, кстати, сам Руденко и дал понять Жнецу, что за ним наблюдают. Сказать по правде, топорно мы сработали. Руденко нас засек. А Одинцов, конечно, сразу сообразил: если подельщики будут убиты, а он останется в живых, мы сразу поймем, что к чему. А еще, не дай Бог, эти двое стали бы ему знаки подавать. Тогда и вовсе беда. Так что тут никакой неувязочки. И даже наоборот. Все сходится как нельзя лучше.

— Подождите, вы хотите сказать, что будете просто стоять и смотреть, как один из них убивает другого? — сообразил наконец Леня и посмотрел на Юру.

— А что мне еще остается? — жестко спросил Юра. — Предложи иной вариант, и я соглашусь. Но только это должен быть стопроцентный вариант. Ты думаешь, мне очень хочется увидеть еще один свеженький труп? Нет, не хочется. Просто я понимаю: в игре с такой персоной, как Жнец, без жертв не обойтись.

Бателли пришел перед самым закрытием магазина. Сбросив в машине плащ, он остался в серой строительной робе. Держа в правой руке оранжевую каску, а в левой — чемоданчик для инструментов, убийца спокойно свернул с Пушечной на Рождественку и направился к строительным лесам, затянутым толстой полиэтиленовой пленкой. Здесь все еще возились рабочие. Десятка два то ли поляков, то ли югославов. Без тени смущения Бателли прошагал через строительную площадку и, нахлобучив каску, полез по скрипящей металлической лесенке. Ему что-то крикнули в спину. Он поднял руку: «Все в порядке». Не прошло и пяти минут, а убийца уже оказался на самом верху, у громыхающей жестью крыши. Присев на дощатый настил, Бателли открыл чемоданчик и принялся извлекать из него «орудия труда»: пистолет, глушитель, три запасные обоймы, — обычно-то он носил две, плюс та, что в магазине, — но после дневного происшествия изменил точку зрения на необходимое количество боеприпасов. За огнестрельным оружием настала очередь ножа и удавки. Затем — рация с наушником и микрофоном. Пояс для амуниции. Неторопливо, с толком Бателли навинтил на ствол «глока» глушитель, вставил четвертую обойму в магазин и передернул затвор. На самом дне инструментального ящика покоились прибор ночного видения, несколько отмычек, стамеска и вакуумный стеклорез.