Хлопнул полиэтиленовый «занавес». Снизу что-то крикнули, но убийца не отозвался. Подхватив чемоданчик, он прошел в самый дальний угол площадки, к огромному окну. Из чемоданчика была извлечена длинная стальная полоса. С ее помощью Бателли без труда опустил язычки замков и приоткрыл створку. Сигнализацию еще не включили, а значит, его трюк должен был пройти незамеченным. Сделав дело, убийца посмотрел на часы: без пятнадцати восемь.

В это же время к отелю «Савой» подъехал черный лимузин с затененными стеклами. Неуклюже развернувшись, громадина остановилась перед входом. Из салона выбрался крепыш-охранник, а за ним седоголовый красавец в сером дорогом костюме и не менее дорогом пальто. Водитель — похожий на добермана статный мужчина, преисполненный чувства собственного достоинства, — элегантно придержал дверцу, затем обошел лимузин и открыл багажник. Достав из багажника объемистый кожаный чемодан, водитель передал его второму охраннику, выбравшемуся следом за хозяином. Седоголовый красавец улыбнулся водителю ободряюще:

— Thanks, Bo-oris [2] , — и сунул тому в ладонь двадцатидолларовую купюру.

Водитель едва заметно кивнул.

Расторопный в надежде на щедрые чаевые служащий перехватил чемодан и, скалясь, как будто встретил, по меньшей мере, родного отца, засеменил к дверям отеля. Пассажир лимузина зашагал за ним, с любопытством озираясь по сторонам. Охранники поспешали следом.

У самых дверей процессия остановилась. Седоголовый взглянул на мощное здание «Детского мира», на стоящие рядом дома и окликнул не успевшего уйти водителя:

— Bo-oris, was it building during the W-W-Two? [3]

Борис мельком взглянул на каменные глыбищи:

— It was building during the Stalin’s governing [4] .

Седоголовый кивнул с пониманием, уважительно:

— Is it the simbol of the Great spirit? [5]

Водитель усмехнулся:

— No. This is the simbol of the Great ambitions [6] .

— Thanks, Bo-oris [7] .

Стоявший в дверях швейцар почтительно распахнул входную дверь.

Пройдя через фойе, процессия остановилась у конторки портье. Изящная девушка в темном пиджаке дежурно улыбнулась гостю:

— How do you do! [8]

— How do you do, miss. You must have recerved for me [9] . — Седоголовый тоже улыбнулся и выложил на стойку паспорт.

Девушка взяла темно-зеленую книжицу, прочла фамилию, сверилась с записью в книге.

— Sure, mr. Void. Apartment 217 [10] . — Портье положила на стойку ключи от номера.

— Thanks [11] .

— How long are you going to stay here? [12]

— At most twenty four hours. I have an affairs here [13] .

— I see. Thank you, mr. Void [14] .

— Not it all [15] . — Седоголовый кивнул и поинтересовался: — I hope, I won’t hear in that apartment the noise, that the builders do [16] .

— It’s a restoration [17] , — ответила девушка. — There’s no any noise [18] .

— Good [19] .

Парень в пурпурной униформе, подхватив ключ и чемодан, заспешил к лифту. Красавец направился следом. Замыкали процессию охранники. На втором этаже коридорный открыл дверь нужного номера, затем торопливо пробежался по комнатам, зажигая свет, открывая и закрывая занавески. Распахнул дверь в ванную, пояснив на всякий случай:

— Bathroom [20] .

Красавец оценил знак внимания очередной убойной улыбкой:

— Thanks [21] .

Десятидолларовая купюра перекочевала из его ладони в ладонь служащего. Тот тоже расплылся и, бормотнув: «Have a good rest» [22] , исчез за дверью.

Оставшись в обществе охранников, красавец на чистейшем русском языке сказал:

— Кретины, прости Господи.

Положив чемодан на кровать, размерами напоминавшую боксерский ринг, он щелкнул замками и откинул крышку. Вместо рубашек, пиджаков, брюк, галстуков и белья внутри оказались узлы автоматической винтовки «энфилд», модели «IW». Охранники доставали из-под пиджаков пистолеты-пулеметы «Jati-Matik», крепили лазерные целеуказатели, снаряжали магазины, приводя оружие в боевую готовность. Красавец скинул пальто, пиджак, закатал рукава рубашки и принялся собирать винтовку. Закончив сборку, он навинтил на ствол глушитель, вставил магазин и передернул затвор. Положив «энфилд» на стол, мужчина погасил в комнате свет, подошел к окну и, отдернув штору, осмотрел переулок.

— Отличный вечерок сегодня, — спокойно сказал он и добавил, словно убеждая кого-то: — Превосходный вечерок.

Гектор приходил в себя постепенно, словно выныривал из глубины холодной черной реки. Сперва появилась боль в разбитом затылке, затем заныли стянутые веревкой запястья, потом он начал различать свет. Под веками плавали красные пятна. Хотелось зажмуриться и закричать. Свет становился все ярче и ярче. Он выжигал глаза. По щекам Гектора сами собой потекли слезы.