Дорога проползла вдоль крепости, вопреки обычаю не седлающей ворота, а приткнувшейся рядом ними, миновала крытый каменный колодец, видимо предназначенный для путников, и неожиданно раздвоилась. Основной широкий тракт ровной струной разрезал степь точно на юг, менее накатанный путь отворачивал влево, на восток.

– Интересно, - пригладил бородку Зверев.
– А эта дорога куда тянется? Если дорога есть, то, верно, и селение имеется, к которому она ведет?

– Нам-то какая разница, княже?
– не понял Никита.

– Коли к хану ехать, то никакой, - тихо, себе под нос согласился князь.
– Но если набег планировать, то про все поселки надобно вызнать заранее.
– И громко приказал: - Поворачивай!

Отъехав на полверсты, он приказал оседлать коней, а еще через две - увидел впереди мертвую деревню. Многие и многие десятки бараков с глиняными стенами и камышовыми крышами тянулись по степи. Усыпанные снегом, тихие. Ни единого следа в сугробах вокруг, ни человека, ни звука. И тем не менее накатанный многими десятками возков след вел именно сюда, в сгущающиеся сумерки.

Андрей на всякий случай спешился, ускорил шаг. Бараки, бараки, бараки… Колея вышла на широкую площадь, описала петлю перед большой хаткой с трубой и слабо светящимися розовыми окнами. У коновязи перетаптывались два оседланных коня.

– Есть кто живой?
– громко поинтересовался Зверев и вскинул руку, пристраивая грузик в привычное место, к сгибу локтя.
– Человек ли, нежить - доброго здравия хозяину.

Холопы начали креститься и проверять ножи. В доме кашлянули, что-то заскрипело, дверь резко распахнулась:

– Это ты, Вородед?! Сейчас плетей выпишу, узнаешь, как уроки исполнять потребно!

– Обознался ты, мил человек, приезжие мы. Не Вородеды.

В проеме двери был виден пол, несколько игральных костей на ковре, медный кувшин.

– Торговец? Чего так поздно?
– Местный обитатель запахнул халат, вышел вперед, прищурился. Это был довольно молодой татарин с длинными тонкими усиками, идущими по верхней губе и падающими вниз почти до самого ворота. На ногах были войлочные туфли, на которые ниспадали штанины широких бархатных шаровар. Халат же был коричневым, засаленным. Шапка тоже не первой свежести, на вид - скроенная коекак из дохлого суслика.

– Заплутал. Места незнакомые. Первый раз.
– Андрей отвечал как можно короче, чтобы не ляпнуть чего-нибудь неуместного.

– Тракт, что ли, засыпало? На снегу среди дня не разглядеть?
– рассмеялся татарин.
– Знаю я вас, бездельников. Тебе сколько соли надобно? Мешок, два? Десять?

– Два.
– Теперь Андрей понял, о чем нужно говорить с местными.
– Не отсырела?

– Какая есть, - широко зевнул татарин.
– Постой, свет возьму. Пять акчи готовь.

Он нырнул обратно в дом, вернулся с потрескивающим, обмотанным паклей факелом, горевшим с резким запахом прогорклого жира.

– У меня акчи нет, - предупредил князь.
– Пять алтын дать могу.

– Новгородские?
– проявил неплохую осведомленность в русских финансах крымчак.

– Московские.

– Тогда двадцать, - выжидающе остановился татарин.

– Двадцать и ночлег, - ответил Андрей.
– Темнеет уже. Куда ехать в такое время?

– Давай серебро… - Пересчитав монеты и проверив две из них на язык, татарин провел путников к одному из бараков, отомкнул крупный висячий замок, вскинул факел: - Выбирай, какие нравятся.

Зверев кивнул холопам - те нырнули внутрь и вскоре вышли, тяжело, по двое выволакивая влажные мешки, ухнули их на первые сани поверх сена.

– Накрой чем есть, - посоветовал татарин, запирая склад.
– Снег пойдет - внутрь просочится. Половина соли по пути вытечет. Не любит она зимы. Лето любит, солнце.

– Так ты на постой меня определишь?
– поинтересовался Зверев.

– Это сейчас… - вернувшись к хате, татарин подобрал палку, с размаху постучал ею по столбу. Тот загудел, словно внутри был пустой.
– Как Вородед придет, скажи, я велел в дом какой пустить до утра. Он укажет.

Крымчак позвенел серебром в мошне и скрылся в теплом светлом жилище. На улице же сгустилась настоящая ночь. Если бы не полумесяц в окружении сверкающих звезд - прямо хоть ложись где стоишь и жди рассвета.

– Небо ясное, - заметил Никита.
– Мыслю, подморозит ночью.

– Дык, сие и есть мороз здешний, добры молодцы, - ответили ему из темноты.
– Вы, никак, первый раз в Крыму?

– Зимой впервые, - прищуриваясь, ответил Андрей.
– А ты, часом, не Вородед?

– Как есть он, - показался из-за дома низкий лохматый мужичок в вывернутом наизнанку тулупе. Если не приглядываться - натурально барашек с задранной головой.