– Так, слушай внимательно. В левом флигеле остаются два человека. Они поживут там. Будет приходить дополнительно три раза в неделю кухарка и раз в день – медсестра. Вот их фамилии и копии документов, оставь на пульте для сменщика. В остальном без изменений. Ясно?

– Яснее некуда.

– Хорошо. Иди. Всё, народ, - обернулся к присутствующим, - по коням.

Уехали, слава богу. Нужно теперь как-то выпихнуть девку. Если её кто заметит – мне кранты.Сурок через три ступеньки взбежал на второй этаж. Дверь в хозяйскую спальню была открыта. Блин! Я ж ей сказал, чтоб не дергалась. Он быстро вошёл в комнату…

– Вадим, что тебе тут надо? – в хозяйской спальне, у кровати, с тряпкой в руках ползала уборщица Зина. Сурок остолбенел. Какого чёрта припёрлась? Как вошла? Я не заметил.

– Здравствуйте, Зинаида Степановна, с улицы штора открытая колышется. Вы ж знаете, Вазген не любит сквозняков…

– Это я её, наверное, задела, сейчас закончу всё и прикрою, как положено.

– Добре, ключи на пост потом занесёте.

Так. В гардеробной она убирает не часто. Если сегодня её туда занесёт, мне нужно будет искать новую работу. А может, и голову.Через два часа уборщица оставила ключи и попрощалась. Сурок вбежал в спальню, рывком открыл дверь. На полке для обуви безмятежно спала Олеся Макаронова.

***

– Не морочьте мне голову. Стойте на месте и никуда не двигайтесь! Сейчас пришлю машину. Действуйте по инструкции: один за рулём, другой - в двух метрах от бампера. Всё! Разбор полетов в офисе!

Шония по телефону распекал нерадивых инкассаторов, которые с дневной выручкой целого супермаркета «въехали» на Октябрьском перегоне в молоковоз со скромной надписью «Президент». Гоняют с включёнными мигалками, как на пожар. Твоя задача – бабки в целости привезти, а не ралли выиграть. Летают, мать твою, пилоты!

В приёмной у Вазгена толпились люди, ожидая распоряжений. Обычная банковская текучка. Постучал в дверь и вошёл дежурный охранник.

– Вазген Анатольевич…

– Что тебе?

– Вот, - протянул фотографию. – У вас в спальне уборщица нашла под кроватью.

– Интересная картинка.

– Родственник?

– Одноклассник.

Суровый взгляд старика с фотографии заставил вздрогнуть. Включилась профессиональная память. Он где-то видел это лицо. Вспомнил! Когда готовились принимать немца, собирали о нём всю информацию.

Через полчаса Вазгену положили на стол цветныераспечатки из Facebook. Семейные фотографии «пациента». Пауль Ланге на яхте с девушкой, на ипподроме с друзьями, на рок-концерте с другой девушкой… вот он в кругу семьи… Ага, наконец-то, этот старик.

Хм-м-м. Дед клиента. Ого! Военные фото. Какой красавец в мундире! Железный крест, какие-то награды, а вот это, кажется, нашивки за ранения. Герой… Только кого этот герой караулил в моей спальне?

Шония был смелым человеком, но опасался вещей, выходивших за рамки привычного осмысления. Кто-то хотел его сильно подставить при помощи этого фото. Расчёт простой: обыск, запертый «больной», протокол, плюс фотография – как дополнительная улика, указывающая на тщательную разработку всех деталей похищения иностранного гражданина. Это как пакетик с героином.

Но кто? Эсбэушники так топорно не работают. Здесь что-то не так. Или это игра, в которой его используют как болвана, или месть.Вазген мысленно перебрал всю обслугу. Кто принёс фотографию немца? Сурок? Вальдек? Шония перевернул фото старика и увидел на обратной стороне штамп брачного агентства «Луч надежды».

Вот оно как! Кто у нас специалист по одиноким тёткам? Топотун! Ну да, перед отъездом он подменял Сурка на вахте, затем я его выгнал. Мстит? Кто его зарядил на меня? Разберёмся. Где он сейчас болтается? Ничего, найду, Николаев – город маленький. Э-эх, Топотун, Топотун. Опять с тобой проблемы…

Бывший охранник Николаевского филиала «АКТИВ-банка» Топотун – в миру Тимофеев Иван Ильич – сидел в занюханной кафешке «Серебряная рыбка» на улице Дзержинского и тупо набирался алкоголем. Он не пил почти десять лет, потому водка его поначалу не брала. Бутылка подходила к концу, а он ни в одном глазу. В полутёмном зале было накурено и людно. Компания парней за соседним столом шумно отмечала День защитника отечества.

Защитники, твою мать… Дети игровых приставок. Тяжелее собственного члена в руках ничего не держали. Чмо, мусор человеческий.Иван потрогал левую сторону головы. Большой ватный пластырь цеплялся за воротник меховой куртки. В больнице аккуратно отстригли лохмотья простреленного уха, оставшиеся на левой стороне черепа.

Молодые парни сдвинули столы, к ним подсели две смазливые девчонки. Сквозь дым и гам доносились обрывки военной географии: Гудермес, Шали, Бамут… блокпост… Топотун поднял глаза на пьяных соседей. Самому старшему лет двадцать пять. Бойцы вспоминают минувшие дни. Чужая война… чужое отечество. Своё отечество давно пропили… Разворовали, суки, всё.