Наконец, скорость оказалась погашена до атмосферных нормативов – невидимая рука словно разом сорвала с экранов красные занавески, и далеко внизу открылось бескрайнее море.

– У вас есть океаны?! – восторженно заорал Рассольников, еще не успевший сообразить, что вместе с огненной пеленой исчез и оглушающий вой.

– Да, – кивнула сержант. – Больше половины планеты покрыто водой. Континентов два, на той стороне. Они рядом друг с другом, в некоторых местах вброд перейти можно.

– Растительность своя, или привозная?

– Земная растительность, – не стала играть в секреты космонавтка. – Зато в океанах все свое. Трилобиты, улитки крупные. Трепанги очень вкусные… Если в пост попадутся, – моментально спохватилась она.

– Рыб нет?

– Нет.

– Местных животных, значит, тоже нет?

– Нет.

– А могильники вдоль берегов идут?

– Какие могильники? – не поняла сержант Тоус.

– Вот именно, какие? – перевел взгляд на Вайта археолог. – Откуда здесь могильники, если жизнь еще не успела из океанов на сушу выйти?

– В разумных ящериц вы тоже не верили, сэр, – напомнил Вайт.

– У ящериц хотя бы мозги есть! – отмахнулся потерявший чувство юмора Атлантида. – И живут они на суше! А здесь: самое начало криптозоя [35] . Мозги даже рыбьи еще не придуманы, на суше никто не живет. Вы поверите, если услышите, что древние викинги держали на Луне военные базы и оставили там несколько захоронений? Для местной биосферы суша – то же самое, что Луна для земных кроликов.

– А ваши могилы кто-нибудь видел, сэр Платон?

– Ничего, кроме слухов, – откинулся в кресле Рассольников. – Вранье, значит.

Впереди показалась береговая полоса, и через минуту спасательный катер мчался над пустыней. По всей видимости, маршрут был выбран из соображений безопасности, поскольку вдалеке справа и слева темнели заросли, в которых без труда угадывались леса, ровные прямоугольники полей и поблескивающие солнечными батареями крыши домов. Среди песков раскинулась широкая медлительная река, просматриваемая сверху на всю глубину – сержант сделала вираж, и помчалась над ней.

– Плохой признак, – мысленно отметил Атлантида. – Планеты, на которых запрещен пролет тяжелых аппаратов над населенными местностями, обычно отличаются высокой аварийностью.

Теперь он вспоминал старенький потрепанный «Сунгари» чуть ли не с теплотой. Да, тот уже прожил свой век практически полностью. Но если ему полагалось отлетать еще два года – можно быть уверенным, что за эти годы с ним не случится никаких поломок или сбоев. А вот сверкающий свежей отделкой спасательный катер номер сто семь подобных гарантий дать явно не мог. Местное производство. Наверняка торжественно освящен, но совершенно не облетан.

«Сто седьмой» пошел на снижение, совершил еще вираж, на этот раз над колыхающимися на ветру серебристыми лугами, вскинул нос, поворачиваясь кормой вперед, прижал спинки кресел к спинам пассажиров, остановился, с нарастающим ускорением начал принимать горизонтальное положение. Последний мягкий толчок – и они замерли посреди обширного летного поля.

Размерами космодром Бурахани превышал, пожалуй, все, что только довелось повидать профессору Рассольникову, вот только на огромных размеров площадке покоилось всего пара кораблей: один врос от древности в землю по самое брюхо, а другим оказался их собственный. Ничего удивительного, что стыки между тяжелыми бетонными плитами поросли высокой колосистой травой, превращавшей межзвездный порт в подобие мелких рисовых ячеек, что так любят разбивать все восточные народы.

– Вы находитесь на планете Бурахани, над которой простерлась рука великого пророка Абхея и безграничной Божьей милости, – торжественно сообщила сержант Лиенна Тоус, отключая системы жизнеобеспечения и запуская тест бортовых батарей. – Этой высшей чести удостаиваются только редкие обитатели грешного мира, высочайшими подвигами доказывая свое право ступить на святую землю. Вы получили такую возможность лишь благодаря игре случая и гуманности учителя Алония. Вы обязаны вознести ему высшую молитву благодарности, на какую только способны.

– Ну, мы с ним как-нибудь сами разберемся, – буднично ответил Теплер Вайт, выпутываясь из ремней. – Он как, лично отвезет меня в больницу, или людей пришлет?

– Учитель Алоний очень занятой человек, – наставительным тоном сообщила космонавтка. – Вы должны быть благодарны судьбе, что он вообще услышал о вашем имени и пожелал благословить вашу судьбу своим вниманием и добротой.

По летному полю, сбывая высокие колосья, промчались два темно-синих глиссера и в лихом вираже остановились возле основного шлюза. Сержант Тоус зашарила рукой по панели, разблокируя вход.