– Насколько я понимаю, это за мной? – склонил голову толстяк.

На глиссерах откинулись вверх входные панели, на воздух вышло несколько человек в ослепительно-белых воздушных сари.

– Учитель Алоний, – в изумлении прошептала сержант, молитвенно складывая руки на груди.

По коридору зашелестели крадущиеся шаги, трое плечистых парней, сверкая чисто выбритыми лысинами, появились в рубке, окинули присутствующих профессиональными взглядами.

– Благослови вас Бог, мистер Вайт, – синхронно поклонились они миллионеру. – Благослови вас Бог, профессор, – склонились перед Рассольниковым.

«Успели навести подробные справки», – промелькнуло в голове Атлантиды.

– Сестра Лиенна, мы оставляем личного гостя Учителя на твое попечение, – достался отдельный поклон сержанту. – А вас, мистер Вайт, Святой Учитель решил излечить лично, данной ему Богом силой.

– Буду от всей души благодарен Учителю, – совершенно серьезно ответил толстяк, моментально включаясь в игру будущих партнеров по переговорам. Следуя за провожатыми, он даже начал прихрамывать на левую ногу, но стал слишком отставать, и бросил это дурное занятие.

На улице из глиссера навстречу Теплеру Вайту вышел идеально лысый мужчина уже в синем сари, сказал несколько слов, после чего они с толстяком обнялись. Затем все расселись по машинам и умчались прочь.

– Так как, сестра Лиенна, мне тоже можно прикоснуться к святой земле, или этой чести удостоен только мой друг? – повернулся к девушке Атлантида.

– Не называйте меня сестрой! – злобно рявкнула сержант. – Вы – демон!!!

– Ладно, – не стал затевать бессмысленного спора Рассольников. – Пусть будет демон. Так мне можно прикоснуться к вашей планете?

– Нельзя, – уже более спокойно покачала головой космонавтка. – От прикосновения к святой земле все демоны мгновенно сгорают в пламени божьего света.

– Но ведь Вайт не сгорел?

– Святой Учитель наградил его своей милостью, очистив тем самым его ауру. Только благодаря этому благословенная Богом земля не сожгла его в тот же миг, как только еретическая нога коснулась планеты.

– А если я тихонечко, одним пальчиком? Все-таки обидно: побывать на святой земле и не прикоснуться!

– Неужели тебе не страшно, демон? – от волнения перешла на «ты» космонавтка.

– Страшно, – кивнул Атлантида. – Но очень хочется.

– Хорошо, – после долгого внутреннего колебания согласилась девушка. То, что первое встречное разумное существо, пусть даже настоящий «карми», демон, готово рискнуть жизнью, лишь бы дотронуться до почвы ее родины, космонавтку ни чуть не удивило. – Но только одним пальцем!

Довольный Платон радостно кивнул.

Они дошли до люка, открыли его. Атлантида встал на колени, наклонился вниз и кончиком указательного пальца дотронулся до бетонной плиты.

– Ну, что ты чувствуешь? – нетерпеливо спросила девушка.

– Ты была права, – кивнул Платон, и уперся в плиту всей пятерней. – Она горячая.

Рассольников отодвинул трость, качнулся вперед, ловко перевернулся в воздухе и вскочил на ноги. Несколько раз подпрыгнул:

– Все! Я стою на святой земле! Ну как, теперь я могу называть тебя сестрой Лиенной?

– А ну, быстро на катер! – по-змеинному прошипела космонавтка и, как только археолог оказался внутри, торопливо заперла люк. Затем хозяйским жестом взяла правую руку Платона, внимательно осмотрела ладонь. – Никаких следов… Ты правда ничего не почувствовал?

– Так, немного тепла, – пожал плечами Атлантида.

– Странно, – отпустила она руку. – Наверное, это из-за молитвы. Ведь ты вчера и сегодня молился вместе со мной перед едой. Скорее всего, твоя аура очистилась от темных потоков и Бог не стал тебя испепелять. Ты должен немедленно вознести благодарственную молитву!

– Ты забыла, кто я такой? Я не знаю никаких молитв!

– Идем скорее! – сержант опять вцепилась в его руку и потащила за собой.

Вскоре Рассольников понял, почему на спасателе такие узкие коридоры: в том месте, где в обычных катерах располагаются капитанская каюта и оружейная комната, здесь находилось обширное помещение, прихватившее также часть окружающих полостей. Мягкий желтый пластик от стены до стены, панели под светлое дерево на стенах и потолке. Из мебели – только большой черно-белый портрет невероятно тощего, с короткой седой бородкой человека, сидящего в позе лотоса. Перед изображением на специальной полочке стояли в трех вазах яркие цветы, неотличимые от живых.

Сержант, прежде чем войти, сняла мягкие форменные тапки, поклонилась портрету, выбрала место чуть в стороне от центра комнаты и начала плавно раскручиваться. Атлантида без колебаний последовал ее примеру.

– Айри Лишна, айри Лишна, Лишна-Лишна, айри-айри, Лишна айри, айри Лишна, Лишна-Лишна, айри-айри… – принялась напевать девушка. Археолог по мере способностей стал подхватывать слова и мотив. – Айри-айри, Лишна айри, айри Лишна, айри Лишна…

Через некоторое время Рассольников ощутил, что по душе его растекается легкое чувство беспричинной радости, отрешенности от любых проблем.