Но что-то подсказывало ему – все не так просто.

Он не мог найти себе места, чувствуя себя ребенком, который не знает, чем заняться, чтобы избавиться от накопившегося переизбытка энергии. Ему надо срочно узнать о Либби больше.

Он схватил мобильный телефон и, когда Эли ответил, сразу перешел к делу:

– Что еще ты знаешь о Либби Хендерсон?

– А в чем дело? Она не справляется с обязанностями?

– Эли, даю тебе три секунды. Что еще ты знаешь о ней?

Эли протяжно вздохнул и начал рассказ. И по мере того, как он выдавал подробности, Алекс все ниже спускался по стене, пока наконец не оказался на полу. Его трясло мелкой дрожью. Он и представить себе этого не мог. Но теперь, когда он вспомнил ее прохладную отчужденность и то, как она подпрыгнула, словно ужаленная, в тот момент, когда он притронулся к ее ноге…

У него свело желудок. Как можно рассказывать об этом? Он никогда не обсуждал ни с кем свои самые глубокие раны, боль, стыд, которые возрождались воспоминаниями каждый день.

– Алекс? Ты еще здесь?

– Да, – простонал он.

– Я сейчас приеду.

– Не надо. Все нормально.

– Это ничего не меняет.

– Ты ошибаешься, Эли. Очень даже меняет. – И наконец задал очевидный вопрос: – Но почему ты мне сразу не рассказал?

– Потому что тебе не надо было об этом знать.

Его друг прав – как всегда. Ему не нужно было знать о несчастном случае, произошедшем с Либби. Когда он нанимал ее, подробности личной жизни его не интересовали. Но вот теперь…

Он вскочил. Эти подробности меняют все.

Либби наполнила теплую ванну в своей квартире и погрузилась в ароматную пенную негу, положив голову на виниловую подушку.

И что теперь ей делать?

Сегодня утром, несмотря на все ее попытки избежать подобного, Алекс снова головокружительно поцеловал ее, и она ответила на его поцелуй. Даже теперь ее щеки заливал румянец, когда она вспоминала о своем поражении. И даже после побега какая-то часть ее упорно настаивала на том, чтобы снова оказаться в его объятиях. Одной дозы Алекса Вульфа хватило бы ей надолго. Но после второй дегустации она была на грани того, чтобы попасть от него в зависимость.

После разрыва со Скоттом она сближалась только с одним мужчиной – Лео Таммсом, который учился вместе с ней в университете на инженерном факультете. У них было три свидания, и ей казалось, у них может что-то получиться. В последний раз они даже поцеловались на прощание. Но потом во время обеда в столовой университета он спросил ее, почему она хромает – к тому моменту она еще недостаточно окрепла после травмы. Ей показалось, что Лео догадывается о причине, поэтому открыто рассказала ему правду. Лео выслушал ее с состраданием в глазах, но больше не звонил.

Эта история причинила ей не меньшую боль, чем предательство Скотта. Она еще раз подтвердила опасения, которые тенью закрались ей в сердце после несчастного случая. Большинство людей предпочитают судить о других по внешней оболочке, не задумываясь о том, что те на самом деле могут предложить, о том, что у них на сердце.

Интересно, Алекс Вульф из их числа?

Двадцать минут спустя Либби завязала пояс своего неглиже длиной в пол и пошла на кухню. Есть ей не хотелось: ее живот все еще был полон порхающих бабочек. Поэтому она налила стакан молока и направилась в гостиную.

Ее мучили многочисленные вопросы. Иногда, например за вчерашним обедом, ей казалось, что Алекс действительно заинтересовался ею. Но здравый смысл подсказывал – он просто использует ее, мечтая получить то, к чему он стремится: пропуск в Китай.

Когда прозвучал дверной звонок, Либби поспешила отогнать непрошеное видение в образе Алекса Вульфа, смущенно стоящего на ее пороге. Она подошла к домофону и нажала кнопку. Прозвучавший голос оказался предательски знакомым.

– Я надеялся застать тебя дома.

Мурашки побежали по позвоночнику, и ком застрял в горле. Она сделала неуверенный шаг назад и постаралась собрать в кулак свои мысли и остатки смелости.

– Что ты здесь делаешь?

– Я тебе кое-что привез.

Либби нахмурилась. Что именно? Она не хотела этого знать. Она хотела прогнать его.

– Отдашь в понедельник.

– К тому времени оно может погибнуть.

Она задумалась. Погибнуть?

– Прошу тебя, Либби, впусти меня.

Ей стоило сказать ему сесть обратно в свой лимузин – если он приехал именно на нем – и уехать прочь от нее в свой роскошный дворец. Бог свидетель, ей не нужны осложнения.