Но потом Алекс разделся, лег рядом с ней, притянул ее к себе и осыпал поцелуями, и все мучившие ее опасения и беспокойства стали отступать. Вскоре ее руки обвились вокруг его шеи, она впилась пальцами в его волосы, открываясь навстречу его страсти.

И она полностью растворилась в магии его прикосновений, отбросив все сомнения. Он так нежно ласкал ее, так наслаждался ее телом – это было высшее блаженство. Заниматься любовью, позволять мужчине любить себя – подобное происходило с ней впервые в жизни.

Когда он оставил ее губы и принялся целовать шею, каждый нерв в ее теле зазвенел, а голова закружилась в сладостном вихре. Затем его теплые поцелуи спустились к ее груди. Он по очереди посасывал ее соски, лаская их указательным и большим пальцами. Либби не думала больше ни о чем, полностью поглощенная чувством соприкосновения их разгоряченных тел, ощущая, как растет его желание обладать ею. Но когда его рот опустился еще ниже и туда же скользнула его рука, все ее страхи вернулись к ней вместе с невозможностью набрать в легкие воздух.

Либби отдернула его руку.

Алекс поднял взгляд, и она увидела в его глазах невольное удивление. Он забыл. Черт, она тоже почти забыла. Либби почувствовала себя загнанной в ловушку. Ее сердце билось от волнения, которое не имело никакого отношения к физическому влечению. Возможно, Алекс забыл о том, что у нее с ногой, но прошлый опыт подсказывал ей – невозможно игнорировать подобное. И хотя она ненавидела себя за то, что сомневалась в его искренности, она ничего не могла поделать с тем, что… возбуждение ушло.

Чувствуя саднящую боль в груди и холод в желудке, Либби закрыла глаза, отвернулась и настойчиво отодвинула его руку.

Алекс застыл в таком же напряжении, в каком пребывала сама Либби. Он ничего не делал запланированно. Он просто следовал инстинктам, которые подсказывали ему, как сделать ей хорошо. Либби сказала, что у нее давно не было секса. Неужели она не занималась любовью после несчастного случая?

Он хотел, чтобы это ее не смущало. И одновременно хотел, чтобы с ним ей было очень хорошо. Алекс хотел дать ей то, что она заслужила, помочь ей снова обрести веру в себя, в жизнь. Он не собирался так легко сдаваться.

Он нежно провел рукой по ее щеке:

– Я сделал тебе больно?

Все еще не открывая глаз и не поворачивая головы, Либби прошептала:

– Нет.

Алекс взял ее за подбородок и повернул к себе, терпеливо ожидая, пока она приоткроет затуманенные глаза. Он страстно желал, чтобы она поняла – он чувствует ее боль и все понимает. Алекс хотел научить ее снова доверять. Он пришел сюда для этого. Ей осталось только принять его.

Наконец он поймал ее взгляд:

– Доверься мне, Либби. Доверься себе.

Он был готов ждать всю ночь, если бы это понадобилось. Он спокойно улыбался, и капля за каплей сомнения, беспокойство и физическое напряжение начали отступать. Он нежно гладил ее щеку, и наконец в ее глазах появилась тень улыбки. Когда он понял, что Либби готова, когда перестал бояться того, что она снова ускользнет от него, он потерся носом о ее шею и спустился рукой ниже, до самых бедер и вниз к колену, нежно шепча ей на ухо:

– Это не имеет значения… это ничего не меняет.

Он немного подождал, скользя пальцами по изгибам ее ног, целуя ее лоб, ее виски. И когда ее дыхание участилось, а движения ее тела подсказали ему, что она наконец расслабилась, он опустил губы вниз по ее шее, останавливаясь в сладкой ямочке между ее грудей. Когда ее сосок оказался глубоко у него во рту, ее бедра призывно приподнялись, и он скользнул губами вниз по ее телу и застонал от мучительно-сладостного желания.

Она была готова для него: такая возбужденная и влажная.

Его язык описал дугу вокруг ее розовой щели, пробежал вокруг упругого бугорка и начал ритмично нажимать на него. Когда ее рука обвилась вокруг его шеи, она вся задрожала, и он представил огонь, бушующий внутри ее, готовый поглотить все вокруг. Он с трудом сдерживал себя, ожидая, когда танец пламени охватит их обоих.

Когда ее вторая рука вцепилась в его плечо, он почувствовал – Либби на грани пика наслаждения, и его поцелуи стали еще более глубокими. Чувствуя, как все ее тело превращается в одну напряженную струну, он продолжал сладкую пытку, надеясь на то, что она продержится еще некоторое время, и одновременно делая все возможное для того, чтобы ей это не удалось.

Из ее горла вырывались стоны наслаждения, а он продолжал свои искусные действия, вычерчивая языком круги между ее ног и постоянно меняя скорость движения. Совсем скоро она откинулась на матрас, вцепилась руками в простыни, сжала ногами его подбородок и, извиваясь всем телом, растаяла в его руках.

Алекс подождал, пока буря утихнет до конца, и только потом оторвался от нее и поднял голову, чтобы найти в тусклом свете ее глаза. Их выражение было счастливым и мечтательным, более многообещающим, чем он смел надеяться. И когда она запрокинула руки за подушку у себя под головой, а растрепанные серебристые волосы образовали подобие светящегося нимба вокруг ее прекрасного лица, Алекс понял, что никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Это был момент истины: он почувствовал себя так, словно познал и испытал все и одновременно ему предстояло еще очень многому научиться.