– И все равно пошла на это, Ламис.

Девушка вскинула на него свои огромные глаза, в которых плескались слезы.

– Я думала, что любила тебя, а ты отправил меня в каземат, даже ничего не объяснив.

– Я прислал за тобой через месяц.
– Арман допил кофе и закурил тонкую сигару.
– Ты просто не представляешь, на что мне пришлось пойти, чтобы вернуть тебя.

– Посланник императора уверял, что ты меня никогда не найдешь.

Принц снисходительно усмехнулся доверчивости своей юной рабыни.

– Мой отец разыграл собственную партию, а ты стала его пешкой. Когда мне доложили, что ты сбежала, я, естественно, отправился к отцу. Только он мог приказать что - то слугам через мою голову, фигурально выражаясь. Он не отрицал, что организовал твой побег, но поставил условие после выполнения которого, скажет мне, где тебя спрятали. Я, вполне естественно, отказал ему и отправил на поиски лучших людей. Но император предвидел нечто подобное. Слуги нашли четырех блондинок, спешно покидавших город, но ни одна из них не оказалась тобой. Я только потерял время, на что и рассчитывал мой отец.

Ламис невольно притронулась к левой стороне лица, на которой расплылся кровоподтек.

– Ты убил бы меня сразу?

– Возможно, - принц глубоко затянулся, разглядывая Ламис сквозь сизый дым.
– Сказать, что я тогда был зол, значит, ничего не сказать.

– Его слуга обещал мне безопасность. Зачем было вообще затевать всю эту историю, если император с самого начала знал, что ты вернешь меня обратно.

– Вероятно, император предполагал, что я исполню любое его желание, чтобы вернуть тебя.

Ламис промокнула глаза салфеткой и громко высморкалась. По губам принца скользнула кривая усмешка. Ни одна из его женщин никогда не смела при нем вести себя настолько отвратительно. В его присутствие леди благоухали и соблазняли красотой грации. Вспомнить хотя бы собственную супругу. Немногим старше Ламис, благопристойная барышня, приходящая в неописуемый восторг от драгоценных украшений. Она отдалась ему, едва увидев в его руках рубиновое колье и серьги. И торговалась не хуже базарной торговки, вытребовав себе еще два колье и диадему, за то, что он использовал ее ночью не один раз. Ламис была другой. Она ничего не хотела от него получить, она не хотела его самого. А он хотел, стремился, сходил с ума от желания обладать ею, прикасаться, смотреть, как она просыпается в его постели, от его ласк.

– Что заставил тебя сделать император, если не секрет?

Арман раздавил сигарету в пепельнице и ухмыльнулся, глядя на Ламис.

– Я женился, милая.

– И я не понимаю, зачем было искать меня, если ты женился на прекрасной принцессе, - Ламис даже привстала со стула от переизбытка эмоций.
– Больше нет никакой нужды удерживать меня.

Арман налил себе кофе и, снисходительно глядя на Ламис, поверх чашки, заметил:

– Мой брак не имеет никакого отношения к нашей связи, милая. Боюсь разбить твои наивные представления о нравственности, но большинство мужчин, не удовлетворяются одной женщиной.

Ламис опять присела в кресло, подтянув ноги к груди.

– Вистериус говорил, что нравственность понятие неизменное.

– Мой горячо любимый дядя забил твою голову пустой болтовней о прекрасном, а потом отправил ко мне, желая устроить наше взаимное счастье. Ты стала счастливее после встречи со мной, Ламис?

– Мне понравился дворец и бал, - девушка глубоко вздохнула и решительно прибавила.
– И ты был очень красивый.

– Пока не превратился в зверя, изнасиловавшего тебя на полу гостиной?
– Арман раздраженно забарабанил пальцами по столу.
– Если бы Вистериус не забил тебе голову глупостями, то между нами все закончилось еще на той кушетке. Я подарил бы тебе кольцо или серьги, и тут же забыл, едва отвернувшись. Все, что между нами произошло, было ошибкой. Я не привык к отказам, а ты и вовсе не знала, как себя вести с наследником империи Дарина или обычным мужчиной.

– Недопонимание и незнание привели нас на эту террасу и за этот стол.
– Ламис придвинула чашку и отпила остывший кофе.
– Мне не нужно было отказывать наследному принцу.

– Тебе нужно ценить то, что сделал наследный принц ради тебя, - и, видя недоуменный взгляд девушки, пояснил.
– Я женился, а свободу свою я ценю очень и очень высоко, милая.

– Я свою не меньше, милый, - Ламис насмешливо взирала на мужчину.
– Мы сквитались.