– Опять дерзишь, девочка.
– По лицу Ламис скользнула тень, и принц примирительно добавил.
– Я не против, уж слишком скучно было с тобой в последнее время. Покорная, сломленная, безответная.

– Кто сказал, что теперь со мной будет веселей?

– Ты изменилась.
– Арман откинулся на спинку кресла и изучающее уставился на Ламис, закинув руки за голову.
– Стала прежней, даже красивее. Я опасался, что ты встретишь кого - нибудь, решишься на обман, может быть, даже выйдешь замуж.

– Я не встретила ни одного принца крови, ради которого стоило лгать и мошенничать.

– Эта надежда не покидала меня все то время, что я тебя разыскивал.
– И неожиданно предложил.
– Хочешь, уедем на побережье, в Темный замок?

– Ты бросил меня, едва мы оттуда вернулись в прошлый раз.

– Этого больше не случиться. Вынужденная разлука внесла определенные коррективы в мое отношение к тебе.

– Ты дашь мне вольную?

– Никогда, Ламис. Это мои гарантии, что ты меня не оставишь.

Девушка смотрела, нервно теребя дрожащей рукой прядь волос у виска.

– Я могла бы пообещать находиться рядом с тобой столько, сколько ты потребуешь. Зачем держать возле себя рабыню? Я останусь с тобой по своему желанию.

– Я предпочитаю собственные гарантии. Смирись.

– А ты, ты бы смирился?

– Я буду хорошим хозяином, Ламис, если ты боишься этого.

– Значит, теперь я могу не ложиться с тобой в постель?

– Не передергивай, или мы вернемся к нашим прежним отношениям. Я приказываю, ты молчишь и подчиняешься. Цени, милая мою доброту и склонность к компромиссам.

Принц встал из - за стола, лениво потянулся, разглядывая городской пейзаж за окном, и повернувшись к лакею у дверей, коротко приказал:

– Отправляемся через час.

В Темный замок прибыли поздним вечером, под проливным дождем и шквалистым ветром с моря. Измученная дорогой, Ламис отказалась от ужина и сразу легла отдыхать в жарко натопленной спальне. Девушка проснулась лишь поздним утром, солнце светило по - зимнему тускло, но ни ветра, ни дождя слышно не было. Аромат свежесваренного кофе витал в комнате. Ламис села в кровати и огляделась. Принц, в небрежно наброшенном прямо на голое тело, халате полулежал в кресле, вытянув ноги к огню. Рядом, на низеньком столике стоял кофейник и две чашки. Арман оторвался от созерцания пламени в камине и взглянул на Ламис.

– Я приказал принести кофе сюда. Подумал, ты захочешь выпить чашечку в постели.

Он наполнил чашку и присел на край постели, протягивая девушке горячий напиток.

– Спасибо.

Ламис обхватила чашку ладонями, с наслаждением вдыхая бодрящий аромат кофе.

– Отблагодаришь меня позже, милая, когда примешь порошок.

Девушка, иронично взглянув на принца, поинтересовалась:

– Как можно думать об этом все время?

Арман, вытянувшийся во весь рост поперек кровати, насмешливо заметил:

– Многим женщинам это нравиться, они находят меня обворожительным любовником.

– Ничуть не сомневаюсь, сказать правду наследному принцу, надо быть еще той дурой.

– Сегодня утром ты особенно самокритична, милая.

Его пальцы скользнули вверх, поглаживая узкие ступни девушки и, Ламис отодвинулась в сторону, пытаясь избежать его прикосновений.

– Ваши действия, мой господин, немного отдают пошлостью.

– Что плохого в том, что я хочу приласкать красивую девушку?

– А что хорошего в принуждении к близости против воли этой самой девушки? Где свобода выбора? Хотя о чем это я, разве может презренная рабыня иметь право голоса, если наследный принц империи Дарина желает осчастливить ее своим высоким вниманием? В этой ситуации учитываются только интересы Его Высочества Армана Дарина, а не какого - то стула или коврика у дверей. Вот только я не пойму, если я, равна по положению мебели, то почему бы деспотичному господину ни вступить в связь с собственными портьерами на окнах или с самими окнами? Зачем принуждать кого - то силой, если всегда найдется множество согласных на все прекрасных леди вашего круга?