— Я дам тебе красивый цветок, — сказала расстроенная Нина и дернула себя за косу.

Потом Надежда Сергеевна совершенно уронила себя в глазах Женьки и всего ее дерзкого класса, написав ей в дневник пару замечаний. Женька со смешками охотно демонстрировала всем желающим эти «шедевры», как она их называла.

Первый: «Участвовала в срыве урока». И второй: «По-хамски ведет себя на уроке русского языка».

— И это учитель-словесник! — издевалась Женька. — Вдумалась бы — фраза-то безграмотная! Правильно либо «по-хамски вела себя на уроке русского языка», либо — «по-хамски ведет себя на уроках русского языка». А так получается смешение времен!

«Умная пошла молодежь, языкастая!» — вздыхала про себя Нина.

Женька явно относилась к Надежде Сергеевне иначе, чем старшая сестра.

И вообще Женя ждала от школы гораздо большего, чем та могла ей дать. Даже в мелочах. Когда она шла в первый класс, то всерьез думала, что в школе, как в театре или кино, три звонка. Но сестра ее разочаровала, объяснив:

— Ну что ты! Откуда там три звонка? Всего один, а если ты не успела — то опоздала!

Наслушавшись восторженных речей Надежды о Пушкине, Женька сочинила письмо в редакцию журнала, ведущего переписку с читателями. Нина безуспешно убеждала сестру, что теперь редакции на письма читателей не отвечают, но упрямая Женька задала все-таки умиляющий детской непосредственностью вопрос: «Скажите, а кто выше — Пушкин или Высоцкий?» И ей даже ответили дяди из журнала. Да еще как! Они написали коротко и со вкусом: «Оба важные!»

Борька обхохотался.

Женька тотчас с торжеством доложила об этом ответе Надежде Сергеевне — вот вам ваш драгоценный Пушкин, съели?! И та не нашла возражений, хотя ей явно хотелось поспорить.

Как-то Надежда попросила на уроке:

— Назовите мне абсолютно положительного героя! Не сложного, не меняющегося, а изначально и до конца положительного! Вот в русской литературе, во всей — ну кто от и до совершенно положительный?

Воцарилось глубокое молчание. А потом Женька выпалила:

— Дед Мазай!

Надежда Сергеевна обиделась и пожаловалась Нине.

Вообще Женька нередко донимала непростыми вопросами и сестру.

— Ты помнишь, известная песня Высоцкого начинается так: «Я коней своих нагайкою стегаю, погоняю…» А потом там поется: «Чуть помедленнее, кони!» Это как понимать? Одно с другим не увязывается!

— Парадокс! — сказала Нина. — Но гениальный!

— А зачем нужны разные слова — «всадник» и «конник»?

Нина с трудом нашла что ответить:

— «Конник» — слово, показывающее, что человек едет именно на коне. А всадник может и на свинье ехать.

Борька потом опять долго хохотал.

— Ты, Шурупыч, у нас прямо готовый педагог! Куда лучше своей хваленой Надежды!

Нина привычно отмолчалась.

— А где сейчас в мире живут дикари? — снова пристала к ней Женька.

— Дикари? А что ты подразумеваешь под этим словом? Кто голышом ходит? Но ведь есть племена, которые до сих пор не признают никакой одежды, но умеют стрелять из автоматов — раздобыли их себе как вооружение.

— А почему первобытные питекантропы ели сырое мясо?

— У них не было сковородок, — вздохнула Нина.

— Бедные… — искренне пожалела их добрая Женька.

Зато Тамару Дмитриевну забавляли и радовали вопросы племянницы. Очень развлекали они и Борьку, который любил слушать Нинины рассказы о Женьке.

Посмотрев старый любимый фильм бабушки «Голубая чашка», Женька снова вскинулась:

— Вот они там из дома ушли… А почему мама не пыталась их искать? Хоть бы на пейджер им сообщение кинула!

Ей вообще многое было непонятно в прошлом. Женя выросла в новом, совсем другом мире.

Она объявила как-то, шокировав бабушку, что отец Онуфрий в известной байке откусил огурец, отбросил и околел оттого, что насмерть отравился нитратами.

И спросила однажды Борьку:

— А есть неформальное общество… ну… голиков?

Борис хмыкнул:

— Вообще-то есть! Только они называются «нудисты».

В тот день они втроем гуляли по парку культуры, и Женька, выклянчив у Нины деньги, купила семь билетов в пещеру ужасов в парке культуры и семь раз по ней проехалась.

— Вопрос можно? — заинтересовался Борька. — И что же там такое внутри, если ты аж семь раз захотела туда снова и снова?

— А я понятия не имею, что там! — заявила Женька.

— Как так?! — изумилась Нина.

— Да так… Я каждый раз зажмуривала от страха глаза и ни разу их не открывала.

Борис веселился.

Наглость и фамильярность Женьки по отношению к Надежде Сергеевне порой переходили все границы.

— Боб, это ты ее, что ли, учишь? — злилась Нина.

Борька только хохотал, очень собой довольный.

Однажды Надежда положила рядом с собой на учительский стол конфету, чтобы съесть ее со вкусом на перемене. Одиннадцатилетняя Женька ничтоже сумняшеся по-хозяйски преспокойно и твердо подошла, взяла конфету, как свою собственность, развернула на глазах у потрясенной учительницы, положила в рот и съела. После чего посмотрела на Надежду ясными глазами.