— Вы так не считаете?

Вик еще секунду смотрел на него, затем улыбнулся и, для полноты эффекта совершая рукой вращательные движения над головой и по-ковбойски растягивая слова, сказал:

— Конечно. Он слишком давно скачет на любимом коньке — морали — по каньону неоригинальных мыслей.

Женщина в кудряшках громко расхохоталась, ее совиное уханье чуть было не испортило всей сцены, но Джо все равно был впечатлен: он никогда до того не слышал, чтобы кто-нибудь говорил с такой уверенностью. В последующие недели он предпринял попытку сдружиться с Виком. Как биохимик, фактически естественник, Джо едва ли относил себя к кругу лиц с претензией на высоколобую ученость, а Вик — разительно контрастируя практически со всеми, кто имел такой же прикид, как у него, не принадлежал ни к интеллектуальной, ни к социальной элите, и похоже, ему было по душе общество Джо. Почему — для Джо оставалось неясным; но он был этому рад. Общение с Виком заменяло ему все виды развлечений.

Но сейчас одна вещь слегка беспокоила Джо. С недавних пор — всего лишь спустя четыре года после окончания университета — Вик, похоже, полностью лишился сомнений относительно своих убеждений и веры.

— Как дела в группе? — спросил Джо, чувствуя, что настала пора повернуть разговор в знакомое русло.

— Хреново. «Вирджин» не берет второй альбом, и кроме того, я не могу дальше выносить Джейка. Его голос кажется мне теперь каким-то несовременным.

— И что ты собираешься делать?

— Не знаю. Я не хочу заниматься чем попало. Я люблю играть на гитаре, но в музыкальном бизнесе навалом всяких ослов. Кроме того, я приближаюсь к возрасту, в котором играть в рок-группе — несерьезно.

— Тебе всего двадцать шесть!

— Ну, это значит, что скоро мне будет тридцать. Дело пойдет на лад, если мы станем популярными… но мы не станем. Я подумывал о какой-нибудь сессионной работе. В рекламе или вроде того. Там можно сколотить деньжат.

Джо поежился: ему не понравилась идея Вика похоронить свой талант. Как бы то ни было, Вик уже являл собой кладбище зарытых талантов.

— А что у тебя? — спросил Вик. — Как контора «Милости просим»?

Джо помотал головой:

— Я буду работать на «Фрайднер». Думаю, они позволят мне и дальше заниматься поисками исцеления.

Вик неодобрительно хмыкнул:

— Почему ты так беспокоишься о СПИДе?

— Я не такбеспокоюсь. Просто у меня есть пара теорий по поводу того, как работает иммунная система, и мне бы хотелось их проверить.

— Ты ведь, конечно, знаешь, что это бич геев.

— Отвали, — вздохнул Джо, внутренне пожалев, что коснулся этой темы. Вик был настроен завести его в этот вечер.

— Точно говорю. Я не утверждаю, что это кара Божья или другая херня в этом духе. Я лишь хочу сказать, что только геи, бисексуалы и женщины, которые спят с бисексуалами, реально могут его подхватить. Я не понимаю, почему ты отмахиваешься от признания этого простого факта.

Джо саркастично кивнул головой:

— Отмахиваюсь. Да. Мы проверяем всю информацию.

— Ну да. Лоббисты СПИДа. Это вранье, что все в равной степени подвергаются риску. Слушай. Исправь меня, если я ошибусь, король биохимии: единственным способом, которым ты можешь это получить, является передача вируса вместе с телесными жидкостями. Так?

— И внутривенно.

— Да, тем более. Далее. Как эти телесные жидкости собираются попасть в меня?

— Из влагалища.

Вик криво усмехнулся:

— Логично. Оно не выстреливает жидкость наружу, как другие органы, не так ли? Выходит, подцепить СПИД можно только через пенис. Таким образом, мы убираем гетеросексуальных мужчин из уравнения.

— Вик, поверь мне. Все намного сложнее, чем ты сейчас говоришь.

Вик пожал плечами, ему было лень спорить. Ему больше нравилось выражать свое мнение, чем его отстаивать.

— Кроме того, ну слишком много усилий прилагает наша цивилизация, чтобы предотвратить раннюю смерть. Умереть молодым — круто.

— Ты бы так не говорил, если бы тебе довелось увидеть вещи, которые вижу я. — Вик не ответил, так бывало всегда, когда Джо становился по-настоящему серьезным. — В чем тут прелесть?

— Они знают то, чего не знаем мы. Умирающие.

— О смерти, что ли?

Вик помотал головой:

— О смерти они ничего не могут знать. Во всяком случае, о синдроме Тауретта точно. Я начинаю ощущать его приступ.

Он наклонился вперед над стоящей между ними тарелкой жаркого и понизил голос:

— Знаешь, что я хочу сейчас выкрикнуть?

Джо тоже заговорщически склонился к нему и отрицательно покачал головой.

— Паки — пидары! — сдавленно прошипел Вик.