Шрифт:
Но и крик остался неуслышанным – будущий адепт даже не сменил позы, продолжая храпеть.
– Ты его хоть палкой лупи, не проснется, – тихо и зловеще прошептала Ваське в затылок женщина. – Будь уверен, он не почувствует ничего. Приступай давай….
– Кормчему без своего корабля никак нельзя! – прошептал Васька. – Так что не взыщи, Ефремушка…
Снотворное действовало безотказно. Васька с помощью монашки снял с Ефрема одежду, раздвинул ему ноги и взял в правую руку нож…
6
Степан Калачев пришел на работу рано.
Утро выдалось ясным, солнечным, всюду чувствовалось приближение весны. Грязь, лужи на улицах и тающий снег на крышах домов, мокрые деревья, с которых еще капало, – все напоминало о том, что лютые холода уже позади.
Начальник следственного отдела Горовой уже сидел за столом в своем кабинете. Вошедшего следователя Дмитрий Андреевич словно и не заметил, не поднял даже головы от бумаг. А когда Степан громко поздоровался, покосился на него исподлобья и угрюмо проворчал:
– Здравствуй, здравствуй, черт мордастый! – и снова уткнулся в разложенные по всему столу папки с уголовными делами.
– Так что, я пошел, Андреевич? – Степан не понял молчания начальника.
– Я тебе пойду, – рыкнул тот и кивнул на стул у окна. – Садись и жди, когда до тебя дойдет очередь.
Дверь открылась, и в кабинет заглянул молодой посыльный, в руках которого высилась целая пачка папок с уголовными делами.
– Сложи у стола на пол, – распорядился Горовой, окинув посыльного таким же хмурым взглядом, каковым встретил и Калачева. – Найди-ка Теплова и Бурматова и обоих сюда срочно.
– Слушаюсь, – ответил посыльный и, поправив на себе гимнастерку, суетливо вышел.
Калачев придвинул стул поближе к столу начальника:
– Может, помочь, Андреевич?
– Это я сейчас тебе помогаю, – оторвав взгляд от папок, пробасил начальник. – Через час, все эти папки перенесем из моего кабинета в твой.
Услышав такую невероятную новость, Степан едва не лишился дара речи:
– Вы что, надумали в моем кабинете архив устроить?
– Какой архив, – усмехнулся Горовой. – Это все дела не списанные, а действующие! Они к нам свезены со всего Урала. Ты их все объединишь в одно производство и займешься расследованием.
– Мне? Такую кучу? – обомлел Степан. – Но что я с ними буду делать?
Горовой нагнул голову и, глядя в сторону окна, задумался.
– Начнешь с того, что все изучишь и объединишь. Отпуск твой придется отложить еще на неопределенное время.
– Но-о-о…
– Никаких «но»! Это не мой приказ, а начальника ОГПУ Оренбургской губернии товарища Коростина! Знаешь такого?
Степан озадаченно поскреб затылок:
– Одно мне ясно, Андреевич: под монастырь меня хочет подвести товарищ Коростин. Это же немыслимо в одночасье расследовать столько дел!
– Обожди, не пугайся, – усмехнулся Горовой. – Все эти дела заведены по деятельности одной банды! Тебе надо будет только внимательно вникнуть в суть и разложить их по датам. Уголовники в банде одни и те же, вот только кто они, придется устанавливать тебе, Степан!
– Черт возьми, да пока я изучу дела эти, сколько времени пройдет, – возмутился Калачев. – Я буду вникать, читать, а банда в это время грабить и убивать?!
– К тебе в помощь прикрепляются два оперативника. Я тоже не буду пассивно наблюдать со стороны. Бандиты обнаглели: они орудуют под носом, пользуясь безнаказанностью и нашим неумением их изобличить.
В кабинет вошли Игнат Теплов и Геннадий Бурматов.
– Вызывали, Дмитрий Андреевич? – спросил Теплов, протягивая для пожатия руку.
– Вижу, прилично выглядите, – отозвался Горовой. – Наверное, выходные выкружить умудрились?
– Какие выходные, – ухмыльнулся Бурматов. – Вчерась пораньше освободиться получилось, вот и выспались.
– Это я попросил вашего начальника дать вам отдохнуть. Теперь не до сна вам будет, ребятушки. Землю рыть будете носами!
Калачев, поздоровавшись с оперативниками, сидел тихо, пока начальник не указал им на него.
– Надеюсь, знакомить вас нет надобности, – сказал он. – В одной упряжке теперь пахать будете.
Все замолчали. Степан с интересом разглядывал оперативников, словно видел их впервые. Бурматов – обычный человек с маловыразительными глазами и тихим голосом – озадачен услышанным и даже встревожен. Теплов озабочен тоже, но спокоен – Степан увидел раздумье на скуластом лице с глубокими морщинами под глазами, крупным упрямым лбом и черным от густой щетины подбородком.