– Сам не знаю, – огрызнулся нервно Степан. – Знать бы, где товарищи заперты… Да и живы ли они еще?

– Ты что, правда, за корешами сюда приперся? – обалдел Яшка. – А я думал…

– Индюк тоже думал, да в суп попал, – прошептал Степан. – Я тебе говорил, для чего я здесь.

Из барского дома вышел человек в белой рясе. Чуть погодя к нему присоединились еще двое. Увидев их, Калачев и Яшка, пригнувшись, побежали друг за другом назад, к забору. Но расстояние до него было огромно, и, чтобы себя не обнаружить, Степан повернул к раскидистому дубу.

– Куда тебя черти понесли? – шептал ему вслед Яшка, но, увидев, что Калачев начал карабкаться по стволу вверх, полез следом.

Из дома стали выходить одетые в балахоны люди. Все они следовали к дереву, на котором затаились Степан и Яшка. Один из них громко и торжественно велел принести какие-то сундуки.

– Они че, хоронить кого-то собираются? – зашептал Яшка.

– Это они так молятся, ишак! – цыкнул на него Степан. – Сектанты они, скопцы, понял?!

Калачев и его сокамерник буквально приросли к дереву.

Один из скопцов величественной походкой проследовал к стволу дуба и стал ходить вокруг него, пританцовывая и что-то напевая. Его голос становился все громче и громче, так что стали понятны выкрикиваемые слова. Слова напоминали печальное пение, но в них чувствовались такая глубина и сила, что толпящихся слушателей начал охватывать экстаз. Четверть часа спустя уже все приняли участие в дикой пляске.

Увиденное внушало Степану и Яшке чувство, граничащее с восторгом и умилением. Они оба будто утонули во времени и невольно попали под таинственное влияние обряда. «Ой, Дух!» гремело над усадьбой, вгоняя в дрожь. «Так вот почему они не выпустили собак, – подумал Степан, восхищаясь грандиозным зрелищем. – Вот, значит, какие они – радения скопцов! Отец не раз рассказывал о них мне и брату, но тогда и представить было трудно, как это так трогательно и великолепно!»

Когда мужчины пришли в себя, под деревом оказалось пусто. Лишь один человек все ещё стоял у ствола, задрав кверху голову.

– Эй вы, слезайте! – приказал он строгим окриком. – А то подсоблю вам при помощи вот этого…

Послышался щелчок затвора. Степану и Яшке ничего не осталось, как подчиниться. Не перебросившись ни словом, они стали спускаться вниз.

Спрыгнув на землю, Калачев не удержался на ногах и упал на колени. Поднимаясь, голову его расколола резкая боль, и он потерял сознание.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил кто-то хриплым голосом.

– Где я?

– Ты в том месте, куда давно напрашиваешься. Так скажешь мне или нет, как себя чувствуешь?

– Я себя никак не чувствую. Я даже не уверен, что еще жив.

– Жив, раз меня слышишь. И в своем уме, раз разговариваешь.

Снаружи послышались легкие шаги, потом заскрипели петли, и дверь открылась. Степан попробовал разомкнуть веки, но не смог. К нему подошли и помогли подняться. Кружилась и страшно болела голова.

Одетая в серую рясу женщина посторонилась, пропуская выходящих из подвала Степана и человека, поддерживающего его при ходьбе. Затем они пошли по двору. Каждое движение, каждый шаг давались Степану с трудом. Ему тяжело было дышать. Если бы не помощь, он давно бы свалился на землю. Дикая боль в голове мешала сосредоточиться. Степан не мог вспомнить, что с ним случилось, к горлу подступила тошнота, а желудок сдавил спазм.

Когда его ввели в дом, Калачев потерял сознание, прийдя в себя только от ушата воды. Он глубоко вздохнул и попытался приподняться. Сидевший рядом человек тут же склонился над ним:

– Чего, очухался, легавый?

– Да… – несколько озадаченно ответил Степан и поморщился от возвращающейся головной боли.

– А ты, наверное, и есть сын Аверьяшки Калачева? – спросил вдруг незнакомец. – Рылом уж очень схож с батькой своим…

– А ты, наверное, есть Васька Носов, – Степан догадался, кто перед ним. – Ты чертов скопец, который убил моего отца!

– Нет, я не убивал его, – ответил Носов, выпрямляясь. – Я просто хотел вразумить его и вернуть память, а он взял да и… Ты уж извиняй, не рассчитал малость.

Степан с трудом поднял руку, чтобы схватить обидчика, но, как оказалось, обессилел настолько, что не смог удержать ее на весу.

– Будя, не хорохорься, – усмехнулся Васька, заметив его жест. – Давай-ка встать тебе подсоблю. Малеха покалякать с тобой желанье имею.

Мужик, который привел Степана из подвала, замер истуканом у двери, скрестив на груди огромные руки. Повинуясь суровому взгляду Носова, он быстро подошел к пленнику, легко поднял его с пола и усадил на табурет.