Все мысли о том, чтобы сказать Рафу правду разлетелись из моей головы, как птицы перед приближающейся кошкой. Что бы сделал Саймон? У меня не было возможности выяснить это. Я сжала руку в кулак, а потом разжала, обдумывая, что сказать Рафу. То, что я была нулевой? Или, что я могла читать мысли? Правда была не вариантом, а ложь — все, что у меня есть. Я посмотрела Рафу в глаза и сказала единственную правду, которую могла: — Если бы я была другой, Раф.

Его нос сморщился от отвращения.

— И это все? Потому что ты не изменилась? Мне все равно, Кира.

Его недоверчивый тон привлек внимание учеников за двумя соседними столами, как и его мысли, скорее всего. Я продолжала говорить тихо, но не могла не сдержать резкости.

— Но ты должен беспокоиться об этом! Я не такая, как ты.

Его рот открылся. Я сжала кулаки, был соблазн сказать ему всю правду. Потому что это было правдой, и он должен был знать это, как бы сильно он не хотел притворяться, что это не так.

— Ты пойдешь в колледж, найдешь будущую миссис Лобос Сантос и будешь жить долго и счастливо. А я нет. Я не нормальная, как ты. И никогда не буду, — осознание всего этого вызвало жжение в глазах.

Я старалась сморгнуть слезы обратно. Саймон теперь стоял по стойке смирно, руки вытянуты вдоль тела. Во всем моем теле нарастала паника.

— Ты все еще можешь измениться, Кира, — сказал Раф. — И это не имеет значения, в любом случае.

Непреодолимое желание двигаться охватило меня. Прежде чем Саймон сделает что-нибудь хуже, чем наблюдение за нами, я должна была убраться от Рафа. Я встала так быстро, что опрокинула стул.

Раф попытался остановить меня от ухода. Он придвинулся ближе, возвышаясь надо мной, словно мог произвести впечатление с высоты своего роста или своей искренностью, но все, что я видела это, как Саймон в одно мгновение отошел от стены и двинулся в нашем направлении.

Голос Рафа дрогнул:

— Ты мой лучший друг, Кира.

Я попятилась от него.

— Ты всегда будешь моим лучшим другом, Раф, — страх сделал мой голос резким. — Но не больше.

Я оставила его стоять в середине кафетерия.

Я пробегаю сквозь двери кафетерия и слепо бреду по коридору.

Стараюсь не пробегать мимо нескольких слоняющихся учеников, но мои ноги итак уже напряжены. Я могла бы бежать до самого дома, не останавливаясь. Заворачиваю за угол, но Саймон догоняет меня. Схватив меня за локоть, он разворачивает меня к себе лицом.

— Хорошо, — его лицо все еще сияло. — Теперь я стал понимать лучше.

— Ну и что понял? — я выпятила подбородок и отказалась быть запуганной.

— Почему ты так боишься контролировать своего парня.

Мой желудок делает сальто.

— Он не мой парень.

— Не из-за того, что не пытаешься, — его слова резкие, улыбка жесткая. — Но ты чуть не убила его, когда подключилась к его разуму, да?

Дрожь пробежала по моим рукам. Как он узнал?

— Ты был в голове Рафа, — обвинение повисло между нами, как отравленный кинжал.

— Конечно, — он не совсем насмехался, но это в любом случае было похоже на пощечину.

Я подавила свой гнев. Он был в голове Рафа. Через весь кафетерий. Никто не может читать мысли так далеко.

— Ты не… ты контролировал его? — я мысленно перебираю слова Рафа. Саймону не зачем было заставлять Рафа говорить те вещи.

— Нет, — мрачный взгляд Саймона вернулся. — Я ждал, что ты сделаешь это.

Мои плечи поникли, борьба истощила меня. — Я не могу.

Жесткость на его лицо исчезла, и он тяжело вздохнул.

— Ты не похожа на него, Кира. Никогда не будешь. Мы другие. В конце концов, тебе придется залезть в его голову и контролировать его, как и всех остальных. Вот кто мы такие.

Я закрыла глаза. Что хорошего было в безумной силе мысли, если меня заставляют контролировать или лгать людям, которых я люблю.

Саймон коснулся моей щеки.

— Я знаю, это тяжело, — сказал он. — Но ты должна принять это, — его пальцы коснулись моего подбородка. — Ты — джекер [6] , ты управляешь мыслями других, и это никогда не изменится. Управление — это то, что ты должна делать.

Я сделала глубокий вдох. Знаю, Саймон прав, даже если что-то подсказывало мне, что это не так. Все эти годы одно желание не превратило меня в читающую. И Раф никогда не превратиться в джекера. Мы останемся теми, кто мы есть.

Ученики просачивались из кафетерия в класс. У них была нормальная жизнь и светлое будущее, как у Рафа. Простые проблемы, как «с кем встречаться» и «как догнать свои классы».

Я никогда не буду похожа на них. Мое дыхание сбилось, пока я размышляла о контроле над всеми ними. Ежедневном.