Он открыл дверь своими широкими плечами. Его грудь поднималась и опускалась под его футболкой «Blue Devil», когда он отдышался, чтобы заговорить.

— Почему? — спросил он.

Я пыталась выглядеть невиновно, но с треском провалилась. — Почему что?

— Почему он?

О. Мои глаза распахнулись. Он слышал не только о моем изменении. Раф видел эпизод с поцелуем с Саймоном. Как и любой другой читающий в «Уоррен Тауншип», он видел это в разумах учеников.

Мое сердце сжалось под взглядом Рафа, в котором читалось предательство. Я сказала ему, что мы не можем быть больше чем друзья, потому что я была другой, а теперь Саймон позволил всем узнать, что я стала такой, как все. И поцелуй с Саймоном нанес урон в сто раз хуже, чем телесные травмы.

Раф хотел объяснений, но на этот раз я была в ловушке лжи. С точки зрения Рафа, ничто не может оправдать мое странное поведение. Я не могла объяснить ему, что мы с Саймоном контролировали мысли изменившихся. Если Раф узнает нашу тайну, неизвестно что сделает Саймон.

Утаивание тайн от Рафа обеспечивало его безопасность, но он рвал мое сердце на мелкие кусочки. Я боролась с собой в то время, как на лице Рафа стал проявляться гнев, словно слезы, которые текли по моим щекам. Он, казалось, хотел войти в комнату, но в последнюю секунду передумал. Он скрестил руки и остался стоять в дверях.

— Почему ты не рассказала мне? — спросил он. — Об изменении, — уточнил он.

— Я…я, — не было дороги из этой дыры. — Я не была уверена в том, что это правда. Я не ожидала. Саймон всем рассказал, — по крайней мере, это было правдой. Я вытерла слезы, на которые не имела права.

Раф свел свои черные густые брови и разочарованно вскинул руки. — Все неуверенны, когда это случается, Кира. Если бы ты поговорила со мной, я бы сказал тебе это.

— Я…я… — заикаться было хуже, чем ничего не говорить. — Я хотела подождать, пока удостоверюсь в этом.

Лицо Рафа потемнело. — Подожди. Почему я не могу читать тебя?

Я сделала быстрый вдох.

— Гм… это… все еще не работает все время. Я не могу услышать твои мысли сейчас, — я слезла с кровати, потому что не могла просто сидеть. Я прижалась к столу, сделав вид, что смотрю в окно, на тонкий слой травы между домами. Стоит ли приказать ему задавать вопросы?

Я не видела, что Раф пересек комнату, пока его руки не накрыли мои. Я закрыла глаза. Не могу вынести мягкость его рук, пока у меня нет ничего для него, кроме лжи.

— Так будет иногда, — тихо сказал он. — Выключаться и включаться некоторое время. В этом нет ничего зазорного, — он потянул меня за руку, желая, чтобы я обернулась. Я сделала шаг назад, вытянув свою руку из его.

Он стиснул зубы.

— Почему ты не позволяешь мне помочь тебе? — спросил он. — Я твой друг, но после изменения ты обращаешься к этому парню Саймону? Почему?

Я не знала что ответить, не навредив Рафу еще больше.

Он подошел ближе, и я попятилась от него. Он сжал кулаки.

— Меня не волнует, изменилась ты или нет, — сказал он, — если ты не хочешь быть больше чем друзья, тогда ладно. По крайней мере, позволь мне помочь тебе в этом. И держись подальше от Саймона.

Моя ложь и разочарование подпитывали огонь внутри меня.

— Я могу разговаривать с кем захочу!

— Кира, я обещал Симусу за тобой приглядывать. Парни, как Саймон, не приносят ничего кроме неприятностей.

— Что? — потребовала я. — Ты и Симус не имеете права решать с кем мне встречаться!

— Ты сейчас с ним встречаешься?

— Что если встречаюсь?

Португальский акцент Рафа коверкал его слова.

— Он использует тебя в своих интересах!

— Разве ты делаешь не то же самое?

Его лицо покраснело, челюсть сжалась, но он не произнес ни звука. Он разжал кулаки и пошел к двери. Приостановившись в дверях, он схватился за проем и слегка покачнулся. Он наклонил голову в мою сторону.

— Я оставлю тебя в покое, если ты так хочешь.

И затем он ушел.

Я опустилась на пол. Когда моя дверь захлопнулась, я обхватила себя руками, сдерживая рыдания, сотрясающие меня. Мама появилась и взяла меня на руки, словно я была ребенком. Она положила меня на кровать, где мы вместе ютились, и я плакала, пока не осталось слез. Мама держала меня и не задавала никаких вопросов, что было хорошо.

Во мне больше не было лжи.

В конце концов, наступила ночь.

Я была худшим другом. Все, что Раф от меня получил — ложь и оскорбления прямо в лицо. Я напоминала зеленый материал, образующий слизистый след на сыре, который был достаточно старым.

Это была я — токсичная зеленая плесень.

Ничего нельзя сделать с этим сыром, только выбросить. Что и сделал Раф. И это хорошо для него. Он заслуживает что-то лучше того, что я дала ему сегодня.