– У тебя есть документы?
– спросил он.

– Да, мне выдали карту, когда выдавали назначение.

– На ней должен лежать подъемный кредит.

– Подъемный кредит?

– Небольшая сумма, чтобы не умер с голоду, пока добираешься до места назначения.

– Мне никто не сказал об этом, - Якадзуно в очередной раз почувствовал себя идиотом.

– Наверное, думали, ты и так знаешь. Об этом, вообще-то, все знают.

– Я только первый день в Нью-Майами. На мою ферму напали ящеры...

Индус присвистнул.

– Тебе очень повезло, что ты жив, - сообщил он.
– Пойдем, провожу тебя до остановки, мне тоже ехать в ту сторону. Меня зовут Хаттаб Матурана.

– Бенедикт Ассам, - представился Якадзуно в ответ.

– Ты мусульманин?

– Синтоист. У меня только фамилия арабская, отец у меня японец, мать американка, арабы в роду когда-то были, но когда, никто и не помнит.

– Мы с тобой похожи, - хохотнул Хаттаб.
– У меня тоже только имя арабское, но я принял ислам, чтобы моим предкам не пришлось стыдиться меня перед лицом Аллаха. У тебя есть жена?

– Уже нет, - Якадзуно изобразил на лице приличествующее случаю горестное выражение.

– Извини, - смутился Хаттаб.
– Я не подумал...

– Ничего. Слушай, ты не знаешь, тут поблизости есть какие-нибудь забегаловки?

– Голоден?

– Это тоже, но больше всего пить хочу. Я с утра не пил.

– Ну ты даешь! У тебя же, наверное, в горле все пересохло! Тут рядом один магазин есть, странно, что ты его не нашел.

– Я думал, у меня нет кредита.

– Ах, да... А что у прохожих не спросил?

– Я пробовал, но меня все посылали, это так странно! По-моему, до революции люди были более приветливыми.

– Люди какими были, такими и остались. Просто ты очень грязный, все думали, что ты бродяга.

– Еще бы я был не грязным, я пять часов пешком по джунглям пробирался.

– Ящеры не погнались?

– Нет, не погнались.

– Странно, обычно они свидетелей не оставляют.

– Я думаю, они меня не заметили. Когда они напали, я был в джунглях, у меня была ферма животноводческая, я лягушкоедов разводил... Так вот, когда ящеры начали стрелять, они обесточили периметр, лягушкоеды ломанулись наружу, ящеры стали стрелять, я тоже стрелял, только они, наверное, не заметили, что я стрелял. Там такая пальба была, что ни один бес не разберет, кто в кого стреляет.

– Тебе повезло.

– Это точно. Слушай, а что у вас тут творится? Я последний раз здесь был еще до революции, тут столько изменилось... Деньги вот больше не действуют.

– Деньги на самом деле действуют, только теперь деньги другие. Братство выдает кредит каждому трудящемуся, этот кредит, по сути, и есть деньги. Разница только в том, что кредит нельзя класть в банк под проценты, инвестировать, ну и тому подобное. Кредит - это только для личного пользования.

– А как узнать, сколько у меня кредита?

– Информация лежит на карте, как обычные данные. Берешь мобилу и смотришь.

– У меня нет мобилы.

– Как это?

– Потерял в джунглях.

– Надо новую купить.

– А у меня кредита хватит?

– А я откуда знаю? Давай карту, посмотрим.

Якадзуно передал Хаттабу свежеактивированную идентификационную карту, тот вставил ее в свою мобилу, и оказалось, что кредита Якадзуно на покупку новой мобилы не хватит. Можно, конечно, купить дешевую модель, которая умеет только звонить и больше ничего, но зачем такая модель нормальному человеку? Нормальному человеку нужен не столько переносной телефон, сколько карманный компьютер.

– Придется тебе без мобилы покантоваться, - констатировал Хаттаб.
– По большому счету, на стройке она тебе и не нужна будет. С кем там по мобиле разговаривать?

– Мне сейчас вообще не с кем разговаривать. Как эта бесова революция началась... Ты что это напрягся? Хаттаб посмотрел на Якадзуно с сомнением.

– Да так... Думаю, откуда ты - из особого отдела или вправду из джунглей.

– Особый отдел - это что? Типа гестапо? Хаттаб аж скривился.

– Никогда так не говори, - сказал он, - сразу в кутузку загребут. В общем, ты прав, это самое настоящее гестапо. Следят за порядком, чтобы народ новую власть не ругал, свиноголовых еще выявляют...

– Кого?

– Свиноголовых. Они так называют бывших военных, полицейских, топ-менеджеров... короче, тех, кто раньше был наверху. Те, кто в братство переметнулся, не считаются, они как бы свои, а все остальные - свиноголовые. Типа, враги революции и народа, натравливают ящеров на людей...

– Что, правда натравливают?

– А я почем знаю? Ты в джунглях жил, тебе виднее. К нам сюда ящеры не заходят.

– К нам тоже не заходили. Я слышал, они с людьми вообще почти не общаются, живут себе в своих деревнях, а в наши дела не лезут.