– Раньше так и было. А теперь, как революция началась, стали нападать. Выбирают какую-нибудь ферму в глуши, убивают всех людей и забирают все ценное. Оружие, аккумуляторы... Однажды тю телевизору показывали, как на одну ферму напали ящеры и люди одной командой. Всех, кто был на ферме, вырезали, жуткое зрелище... Только я думаю, это компьютерная графика была.

– Почему?

– Сам посуди - кто их снимал? Если бойцы братства, почему они не вмешались? Вот если бы у тебя было нормальное оружие и ты увидел, как твоих соседей ящеры живьем режут, неужели не вмешался бы?

– Обижаешь.

– То-то же.

– Слушай, а банковские счета, что были до революции, теперь точно недоступны?

– Точно. А у тебя что, банковский счет был?

– У меня один хороший знакомый в Олимпе, очень богатый... был. Жалко. Слушай, а где тут можно в глобальную сеть выйти, не знаешь?

– Можно с мобилы выйти, только за это кредит снимается. А тебе что нужно?

– Так, поговорить кое с кем.

– Если ненадолго, дам тебе мобилу.

– Мне надолго надо.

– Тогда извини, у меня у самого кредита в обрез.

– А в Олимп я могу как-нибудь попасть?

– Если будет назначение в Олимп, то легко.

– А если нет?

– Если нет, то никак. Ты Рамиреса по телевизору не слушал?

– У нас телевизор еще в апреле перестал работать.

– Тогда понятно. В общем так - ситуация чрезвычайная, планете грозит голод, надо затянуть пояса и всем трудиться на благо светлого будущего. Если у тебя никакой особой квалификации нет, значит, должен работать, куда пошлют, и не жужжать. А если жужжишь - значит, враг революции и подлежишь ликвидации.

– Прямо фашизм какой-то.

– Это слово тоже лучше не употребляй, за это тоже ликвидировать могут.

– Так что, получается, приеду я на эту стратегическую стройку, и что дальше? Буду гнить там в бараках, пока она не построится?

– Вот именно. А потом получишь назначение на другую стройку и будешь там гнить в бараках, и так до тех пор, пока планета не превратится в цветущий сад.

– Но это еще хуже, чем на Гефесте!

– Может, и хуже, я на Гефесте не был, не знаю. А ты был?

– Нет, я не был, один мой знакомый там был. Вот бесовщина!

К этому времени Хаттаб и Якадзуно подошли к магазину, в котором Якадзуно купил двухлитровую бутылку кока-колы, и жизнь стала чуть менее ужасна. А потом Якадзуно узнал, что дорога к месту назначения всегда бесплатна, и ему стало почти хорошо. Удивительно, подумал Якадзуно, когда все вокруг рушится, а потом что-нибудь второстепенное вдруг восстанавливается, ты испытываешь почти такое же счастье, как и тогда, когда все хорошо. Человеческая природа воистину удивительна.

3

В гостиной суетились полицейские. Рамирес с Галей сидели на кухне и пили пиво. И Джон, и Галя уже дали показания и теперь ждали, когда полицейские закончат с осмотром места происшествия и покинут дом. Гости давно разошлись.

– Расскажи мне про Ивана, - попросила Галя.
– Ты говорил, у него была очень интересная жизнь.

– Да, жизнь у него была интересная, - подтвердил Рамирес.
– Только "интересная" не всегда значит "достойная". Иван родился на Земле, в трущобах Санкт-Петербурга. Иногда он рассказывал мне про свое детство... Грязный загаженный мегаполис, дворы, заваленные дерьмом до крыш, торговцы осшином на каждом углу, каждая третья женщина - проститутка... Мое детство тоже было непростым, но с детством Ивана оно не идет ни в какое сравнение. Иван начал жизнь с самого дна. Ему повезло, что он не стал наркоманом, как большинство сверстников, и еще раз ему повезло, когда школьный учитель открыл в нем талант к электронике и стал учить по-настоящему. Этот учитель поставлял молодых специалистов в одну банду. В семнадцать лет Иван стал главным техником этой банды, причем он не только вскрывал электронные замки, но и планировал операции. Еще два-три года - и он бы возглавил банду и прожил бы еще два-три года, главари банд долго не живут. Но в один прекрасный день банду накрыла полиция. Ивану повезло в третий раз - следователь, который его допрашивал, немного разбирался в электронике, он смог оценить талант Ивана. Ивану предложили судебную сделку - с него снимают все обвинения, а он подписывает пятилетний контракт с любой из корпораций, работающих на Гефесте. Тогда он еще не знал, что представляет собой эта планета, он думал, что слухи об ужасах Гефеста придумывают зеленые. Зеленые тогда развернули целую кампанию в прессе, они даже чуть не получили большинство в европейском парламенте. Короче говоря, Иван согласился отправиться на Гефест и пополнить собой армию шахтеров "Уйгурского палладия". У Ивана не было никакого образования, никаких дипломов, но он много читал, постоянно лазил по глобальной сети, он был более образован, чем большинство людей с дипломами. Он никогда не смог бы подняться выше должности простого рабочего, но по сути своей он был настоящим инженером. Он работал с полевыми роботами гораздо лучше, чем инженеры с дипломами, он был электронщиком от бога.

– Он не был похож на квалифицированного электронщика, - заметила Галя.

– Это неудивительно, он ведь никогда не был студентом, никогда не крутился среди образованных людей, он был пролетарием, но он был самым толковым и самым лучшим пролетарием из всех, кого я знал. И не только по профессиональным качествам, но и по человеческим. Я сам принимал его в братство.

– Но он устроил такую истерику...

– Он никогда не умел пить. Водку он пил еще более-менее, водку все русские пить умеют, а вот амброзия убивала его наповал. На самом деле это я виноват, я так обрадовался, что мы здесь все собрались, и совсем забыл про это... Надо было налить ему водки или вина. Черт возьми, я вообще ни о чем таком не подумал! Даже пистолет у него не забрал.

– Не убивайся, - Галя прильнула к Рамиресу.
– Ты не можешь всегда предусматривать все детали, этого никто не может. Он сам виноват. Не умеешь пить - не пей, знаешь, что начнешь буянить, - отдай пистолет заранее. Это же очевидно!

– Молодым всегда все очевидно, - буркнул Рамирес.
– Знаешь, Галя, в жизни все не так просто, как тебе кажется. Если бы каждый, кто по пьяни начинает буянить, заранее сдавал пистолет, криминальным репортерам было бы не о чем писать. Так о чем я...