– Она не сожительница!

– Вы не занимались с ней сексом?
– удивился следователь.

– Нет, то есть да. Я имею в виду, она не просто сожительница, я ее любил.

– Теперь больше не любите?

– Я не могу любить вражескую шпионку, - заявил. Рамирес и смутился, потому что это абсолютно правильное утверждение прозвучало как-то слишком пафосно.

Следователь хмыкнул.

– Вы давно знаете Галю?
– спросил он.

– Недели две. Мы познакомились в баре...
– Рамирес неожиданно почувствовал, что не имеет никакого желания рассказывать чужому человеку историю своей несчастной любви.

– При каких обстоятельствах?

– Какое вам дело?

– Самое прямое. Из результатов первичного осмотра видно, что ваша со... гм... подруга занимала важное положение во вражеской резидентуре. Нам интересно все, что связано с этой женщиной. Так как вы познакомились?

Рамирес собрался с духом и начал рассказывать. Вначале ему было трудно превращать мысли в слова, ему казалось, что он делает что-то неприличное, но каждая следующая фраза давалась легче, чем предыдущая. Он даже как будто стал получать удовольствие от того, что рассказывал постороннему человеку о самом личном, самом сокровенном, о таких вещах, о которых не рассказывают даже ближайшим друзьям. Следователь понимающе кивал, казалось, он испытывал к Рамиресу самое искреннее расположение. Но Рамирес не обманывался, следователь не испытывал никаких особенных чувств, он просто делал свою работу.

Через час допрос закончился. Рамирес просмотрел протокол и заверил его цифровой подписью. Все было записано правильно, но в письменном виде история любви Джона Рамиреса и Гали Козловой выглядела настолько пошло...

– Что с ней будет?
– спросил Рамирес.

– С Галей? Как обычно. Следствие, суд...

– Ее казнят?

– Суд решит.

– А вы как думаете?

– Думаю, казнят.

– Вы считаете, это справедливо?

– А что, нет? Послушайте, Джон, - следователь доверительно перегнулся через стол, - можно я вас буду называть просто Джон?

– Пожалуйста.

– Так вот, Джон. Послушайте старого циника и не перебивайте. Предательство любимой женщины всегда ужасно, а такое предательство, как с вами, ужасно вдвойне, - Рамиреса поразило, насколько сильно переменилось поведение следователя, теперь он говорил не как следователь, а как психиатр.
– Сейчас вы испытываете шок, но это нормально, так со всеми бывает. Мне часто приходится сталкиваться с подобными случаями. Мужья преступниц всегда говорят, что это была случайность, что на самом деле она хорошая, добрая и пушистая, они молят суд о снисхождении, но это никогда не помогает. Когда первое потрясение пройдет, вы и сами это поймете. Надо только подождать, и вы свыкнетесь с тем, что ваша любимая оказалась совсем другой, чем вы себе представляли. Любовь слепа, влюбленный мужчина никогда не замечает, что влюбился в мегеру. Поверьте мне, я знаю, что говорю. Подождите два-три дня, ничего не делайте, вы оправитесь от шока и все будет нормально. Не делайте глупостей, дайте эмоциям остыть, возьмите отпуск на пару дней и напейтесь как следует.

– Вы русский?
– неожиданно спросил Рамирес.

– Да, а что? Впрочем, я понял: вы думаете, русские всегда пьянствуют, вот и этот тоже посоветовал... Дело ваше, я не настаиваю, я просто советую. Я считаю, вам надо отвлечься от переживаний, выждать какое-то время, а потом вы сами удивитесь тому, как спокойно станете все воспринимать. Главное - не наделать глупостей сегодня-завтра, послезавтра будет уже легче. У вас есть вопросы?

Рамирес молча помотал головой.

– Тогда у меня все. Большое спасибо, вы очень помогли делу братства.

Рамирес почувствовал жуткую злость, ничем не мотивированную, но оттого не менее жуткую.

– Что вы знаете о деле братства?
– угрожающе спросил Рамирес, все его тело напряглось, а руки сжались в кулаки.
– Что вы вообще можете знать об этом? Когда вы вступили в братство?

– На третий день после революции. Извините, я не хотел вас обидеть. Я вовсе не имел в виду, что имею право вас благодарить, я просто неудачно выразился. Простите меня.

С этими словами следователь удалился, а с ним и остальные полицейские. Дом стал тихим и пустынным.

Рамирес открыл бар и достал бутылку амброзии. Немного подумав, он поставил ее на место и вытащил бутылку водки. Посмотрим, насколько действенным будет русский способ справляться с неприятностями.

3

Анатолий вошел в кабинет Дзимбээ и увидел, что сегодня он не единственный посетитель. За столом для совещаний уже сидели Танака Ногами и Ю Ши. Сердце Анатолия екнуло - Дзимбээ вызвал к себе обоих терминаторов, значит, ожидается жаркое дело. Еще и Танака здесь...

– Здравствуй, Анатолий, - поприветствовал его Дзимбээ.
– Проходи, садись, только тебя ждем. Что ж, все в сборе, можно начинать. Вначале один частный вопрос. Анатолий, как ты относишься к Якадзуно Мусусимару?

– В каком смысле?

– Он был твоим другом. Когда Сингх брал тебя на службу, ты даже потребовал записать в контракт, что не будешь работать против него.

– Я работаю не против Якадзуно, а за дело братства. Мне нравится Якадзуно, он хороший человек, но он выбрал не ту сторону. Я видел, что творит наркомафия на окраинах, это нельзя оставлять без ответа.

– Именно это я и ожидал услышать, - кивнул Дзимбээ.
– Сегодня ночью Якадзуно был подвергнут форсированному допросу, мы получили массу интересной информации, оказывается, он знает даже больше, чем Вахид. Когда вы с Ю Ши вернетесь с операции, я покажу вам полный текст, а пока мы ограничимся только самым главным. Анатолий, ты хорошо выкинул начинку золотого цверга?