Шрифт:
Светка быстро повернула голову, и на Женю уставились упрямые смеющиеся глаза.
— Ой-ой-ой, когда же это ты успел?
— А на это много времени не надо. Я только тебя увидел и сразу все понял. Не веришь?
Женька откинулся на спину, поглядел на нее в упор. Светлана подалась к нему и быстро шепнула, зарываясь лицом в его волосы:
— Верю. Знаешь, почему верю? Потому что я тоже. — Она вдруг отстранилась и пристально посмотрела на него: — Мы ведь никогда не расстанемся, правда?
Он обхватил крепкими сильными руками ее плечи.
— А зачем нам расставаться?
— Ну, знаешь, как бывает? Люди любят друг друга, а потом случается какая-нибудь чепуха, они начинают ссориться, ругаться, расставаться и даже не помнят, что началось-то все из-за чепухи.
Лицо ее сделалось уморительно серьезным, глаза озабоченно блестели в темноте. И Жене она вдруг показалась совсем еще ребенком, маленькой девочкой, только играющей во взрослую жизнь. Он улыбнулся и крепче прижал ее к себе.
— Мы же с тобой не всякие там дураки, верно? Так что с нами ничего такого просто не может случиться, успокойся.
Он прижался к ней, уютно устраиваясь на ее теплом плече, и она, обнимая его, прошептала:
— И все-таки давай пообещаем, что чего бы там ни случилось, мы всегда будем помнить, как нам сегодня было хорошо, ладно?
— Ладно, — кивнул он, закрывая глаза.
— Если вдруг мы поссоримся. Или если ты на меня за что-нибудь обидишься. Или подумаешь, что я тебя разлюбила, ты мне просто скажи: двадцать девятое июня — и все тут же вернется, станет как надо. Хорошо? Обещаешь?
— Хорошо, — пообещал он, засыпая.
9
В дверь каюты коротко постучали. Я сдвинула с коленей стопку старых журналов, которые тщательно изучала на предмет выписки очередных дифирамбов талантам нашей прекрасной леди, спрыгнула на пол и открыла. На пороге стоял сосед Евгений.
Весь какой-то дерганый, нервный — видно, крепко его приложила нежданная встреча с прошлым. Глаза, коньячного цвета, в мелких изумрудных искрах настороженно уставились на меня. Он судорожно потер ладони, скрестил длинные чуткие пальцы и выговорил неуверенно:
— Добрый день, Алена. Вас ведь Алена зовут, я не ошибся?
— Не ошиблись, — я склонила голову к плечу, выжидательно уставившись на него.
— А я Меркулов, Евгений Владимирович, — представился он.
Я молчала, пытаясь угадать, зачем пожаловал этот побитый молью принц. Меркулов же тем временем прошелся по каюте — впрочем, в моем пенале особенно негде расхаживать, так что он просто сделал несколько шагов и тут же обернулся.
— Алена, скажите, пожалуйста, — сбивчиво начал он и вдруг заглянул мне в глаза с какой-то отчаянной решимостью. — Вы ведь солгали, правда? Эта женщина… та, у который вы работаете… она ведь никакая не итальянка. Она русская, эмигрантка из бывшего Союза, и зовут ее Светлана, так?
— Почему вы так решили? — неопределенно дернула плечом я.
— Бросьте, Алена, я узнал ее, — отмел мои возможные возражения Меркулов. — Дело в том, что она… Одним словом, эта женщина была когда-то моей женой.
Это его сообщение изумило меня не так сильно, как он, вероятно, рассчитывал. Действительно, где она — всемирно известная оперная дива — и где он — какой-то, судя по злобному клекоту его нынешней супруги, неудачливый рисовальщик. Однако, почитывая на ночь старую тетрадку в клеенчатом переплете, я успела уже кое в чем разобраться.
— Я понимаю, я, наверно, ставлю вас в неловкое положение. Наверняка она просила не раскрывать ее, и вы, как личный секретарь… Но сами посудите, не мог же я не узнать женщину, с которой прожил когда-то почти десять лет, — продолжал он.
Я хмыкнула:
— Даже если и так, что это меняет? Ведь, как я понимаю, с тех пор прошло двадцать лет…
— Восемнадцать, — поправил он.
— Ну восемнадцать, — согласилась я. — Все равно целая жизнь. Мало ли, кто на ком был женат в прошлом? Разошлись — значит, имелись на то причины. Зачем старое ворошить? И чего вы, собственно, от меня хотите?
— Чего я хочу? — невесело усмехнулся он. — Я этого и сам еще не понял. Я уже немолодой и, как это говорится, глубоко женатый человек. Да и у нее совсем другая жизнь. И мы чужие друг другу люди. Вот только… не могу же я сделать вид, что совсем ее не узнал…
Сразу видно, что Меркулов — типичный неудачник, никогда ни в чем не уверенный, сомневающийся в каждом слове. Знаю я такой типаж — вечно колеблются, изводят всех вокруг своей безвольностью и бесхребетностью, втайне же мнят себя интеллигентами с тонкой душевной организацией и считают, что первый долг близких — обустроить им жизнь, которой они достойны. Господи, для чего ему встречаться со Стефанией? Он что же, и в самом деле думает, что такая женщина может обратить на него внимание? Даже если когда-то она по глупости — а иначе и объяснить нельзя — была его женой? И все-таки — вон как зацепила ее вчерашняя встреча. Неужели сильную и самодостаточную леди угораздило всерьез вляпаться в чувства к этому полумужчине? Если это так, железобетонная Стефания заслуживает моего искреннего сочувствия.