Лена хотела уже извиниться и быстренько сбегать до сортира, но Газизов убрал руки от головы, потряс ею, как собака, и сказал:

— Лен, я более-менее понял, но давай восстановим последовательность — насколько можем сейчас.

Лена кивнула и сказала, устраиваясь не поудобнее, а так, чтобы страдать поменьше:

— Рапорты я пока не по всему кругу собрала, но в целом картина понятная. Терлеев ушел из управления в 14:10. Где был следующие два часа, выясняем. В 16:14 он вошел в магазин «Пятерочка» на улице Химиков, рядом с домом, где его мама живет, и накупил ей разных продуктов.

— И это нормально, — не то спросил, не то подтвердил Газизов.

— Да, он два-три раза в неделю ей еду приносит. Тут дальше у нас вилка: есть слабая вероятность, что его ждали у подъезда, но, скорее, пасли в магазине и уже возле дома настигли. Съемку из магазина мы изъяли, ребята изучают.

Газизов что-то пробормотал, взглянув на часы. Лена прислушалась. Газизов показал ей, чтобы продолжала.

— Сигнал о нападении пришел в УВД в 16:35, а к нашему опердежурному двумя минутами позже. Сигнал зафиксирован особым порядком, потому что пришел по линии ФСБ. Первый экипаж был на месте в 16:47, еще два подлетели через минуту — ну и, собственно, тоже словили.

— А чего они так шустро-то набежали?

— Патруль, рядом колесили. К тому же пробок еще не было.

— Кто первым позвонил, напомни, — жильцы?

— Да нет, жильцы ближе к пяти звонить начали. Первым оперативный дежурный отделения УФСБ звонил, и поцам, и нам. Сослался на полевую информацию.

— Ага. Даже и не скрывались. А у нас-то что — кто звонок принял и что дальше?

— Тоже дежурный, Абзалов. Нет, к нему претензий нет, он штатно сработал — физиков дернул. А вот они через пятнадцать минут выдвинулись. Приехали через полчаса, когда, в общем-то…

— Да, — сказал Газизов. — Порву тварей. А конторские?

— А конторских как раз не было. Ну, то есть пока менты у терпилы корку не нашли.

— Терпилы не рассчитывали на физический контакт или были в себе уверены. Так, видимо? Это они зря.

— Ну, говорят, живы будут, оба, хотя один совсем плохой. Анвар Юнусович, их ловко так уработали, что ужас, даже не верится, что руками-ногами. Как битами. Причем свидетели говорят, один человек всех троих там разукрашивал.

— Брюсов Ли нам на просторах наших не хватало. Терпилы говорят чего?

— «Соседи» молчат — да нас к ним особо и не пускают. Артем пытается говорить…

Новикова замолчала и полезла за платком.

Газизов, не глядя на нее, уточнил:

— То есть вызов пришел минут за десять до нападения, я правильно понял? И все равно ни фига…

— Анвар Юнусович, у него вместо лица пузырь, багровый такой, глаз не видно.

— Лена, — осторожно сказал Газизов. — Ты с другой стороны посмотри. Он жив, во-первых, — а могло по-другому выйти. А во-вторых, Артемка себе индульгенцию купил. Понимаешь, нет?

Лена понимала. Теперь Артему должны были проститься все или почти все грехи, действительные и придуманные, — да и отделение под эту сурдину могло позволить себе практически все.

— Извините, — сказала Новикова, высморкалась, убрала платок и быстро закончила, почти не косясь в блокнот:

— Из магазина Терлеев вышел в 16:39. Больше камер в окрестностях нет, и на доме его мамы тоже, но ходу там минуты три максимум. Жильцы подтверждают, что шум начался без пятнадцати где-то. И с поцами, в принципе, согласуется.

— Лена, по хронологии, — напомнил Газизов.

— По хронологии: примерно в 16:43 плюс-минус минута Терлеев вошел в дверь подъезда. Возле лифта его настигли или подстерегали двое. Можно предположить, что нападавшие пытались сымитировать попытку ограбления или разбойного нападения, но Артем сумел вырваться и выскочил наружу. А там уже поджидал хвост из ФСБ.

— Хвосту и прилетело. Но спасибо ему, конечно. Конторские, кстати, тебе как объясняют, с чего они нашего сотрудника пасли?

— Анвар Юнусович, они утверждают… — начала Новикова, но замолчала, потому что у Газизова на столе заорал телефон — тот, на вызовы которого положено отвечать после первого сигнала.

Газизов, сморщившись, смотрел на телефон несколько секунд, будто ожидая, что тот заткнется, и снял трубку после третьей трели.

— Да, — сказал он. — Очень добрый, ага. Ага. Я помню. Да, через сорок… через сорок семь минут буду на месте. Ну есть, есть подвижки. Выясняем. Я говорю, выясняем. Так. Я прошу прощения, у меня как раз по этому поводу рапорта сейчас, так что… Да-да, всю серьезность и в полной мере. Понесу куда скажете. До встречи.