А Славка легко отделался. Лежит в тепле, уюте и уголку, одетый и прихваченный в нужных местах. Шевелит затекшими органами и пытается понять, где конечность, где конец.

Ща подскажут.

Славка не помнил, как и почему он здесь оказался, но был почти уверен, что накрыли его инновачечники. С формальной точки зрения это был беспредел и нарушение конвенции, но откровенно говоря, сегодня — или вчера уже? — Славка с боссом на пару сами выступили по беспределу. Что обосновывало претензии как инновачечников, так и кураторов. Не говоря уж об официалах.

В то, что его спеленали и выложили здесь кураторы, Славка не верил — не так это делается, гораздо быстрее и проще. Официалы тем более не стали бы по квартиркам шарахаться — особенно с учетом фестиваля, устроенного боссом. Сразу бы за ноздри — и в застенки.

Значит, инновачечники. Ну, здравствуй, родной.

Славка снисходительно улыбнулся силуэту, двинувшемуся в кухню. Силуэт вырос и потемнел, зачернив тенью Славку. Неузнанным остаться хочет, что ли? Ну и дурак. Что не видно, то просчитывается: рост средний, 175 или чуть выше, среднее сложение, ноги не кривые, под сорок, но выглядит моложе и пузо не отрастил — не обжирается, много не пьет и подкачивается. Видимо, ходит или бегает — судя по тому, как ступни ставит. Спину и руки тоже держит хорошо, свободно, хребет не тянет и не гнет, локти не расставляет, хотя в людской природе прописано на соперника, особенно лежащего, надвигаться с понтами и нарастопырку. Одет плотно — джинсы, вязаная кофта на молнии, теплые носки — кроме джинсов, все, судя по крою, недешевое. Парфюмом и потом не пахнет, только мылом и почему-то свежим сеном — а еще какой-то тонкий запах химии вьется, не понять. Возможно, от узкого флакончика, который мужик вертит в руке перед собой. Пальцы не скрипаческие, ногти короткие, на правдой руке идиотская темная то ли варежка, то ли прихватка. Голова правильной формы, стрижка короткая, но не лысеет, уши прижатые. Лицо тоже попробуем разглядеть. Прямо сейчас попробуем.

Попробовать не удалось: мужик остановился в шаге от Славкиных подошв. Думает, так не допрыгну, подумал Славка снисходительно и тут же сообразил, что и впрямь не допрыгнет. Он пощурился немного, всматриваясь, и все-таки заговорил первым:

— Ну и что мы тут делаем?

Вопрос вышел низким и сиплым. Славка прокашлялся было, но между лобной и височной костьми шевельнулся внезапный ломик. Славка сглотнул и на секунду зажмурился.

И в эту секунду — за эту секунду — по закрытым глазам рекламным роликом пролетел последний час перед отрубоном.

— Вот ты футболист, — начал Славка с оттенком уважения, открывая глаза, и успел заметить, что мужик опрокинул флакон в варежку.

Славка дернулся назад, но опоздал: варежка сырым бархатом ткнулась ему ниже глаз, запечатав нос и рот. Славка попробовал не дышать, но весь легочный запас ушел на спортивный комплимент. Рука давила, как вода на десятиметровой глубине — мягко, но фиг вырвешься. Боль во лбу стала резкой, Славка задергался, попробовал укусить, отпнуться, выпрыгнуть головой в огромное черное лицо, обрамленное лучистыми пятнами, охнул от дикой боли в ноге — и вдохнул. Ту самую невнятную химию — типа растворитель на сеновале разлили в рамках карательной экспедиции.

В носу и уголках глаз крутнулись штопоры, Славка вздохнул еще глубже и оглушительно чихнул, мстительно надеясь перепачкать сволоча соплями и слюной. Кое-что получилось, но радость оказалась недолгой: все продукты мщения пришлось подобрать следующим вдохом. После третьего вдоха мужик убрал руку и отступил на шаг, внимательно наблюдая.

— Фашист, — пробормотал Славка, ерзая мокрым лицом. — Убью, сука. Чего мучишь-то зря.

Мужик кивнул, вышел из кухни и тут же вернулся уже без варежки, зато с древним табуретом и чем-то, завернутым в ярко-оранжевый полиэтиленовый пакет. Табурет, побитый и обшарпанный, он поставил почти у порога, раздражающе долго зашуршал пакетом, наконец вытащил из него то ли небольшую камеру, то ли видеорегистратор.

Славка следил, прищурясь. В голове шумело. Предчувствия были нехорошими.

Мужик поставил камеру на табурет объективом к Славке, щелкнул раз и другой, хмыкнул и снова полез в пакет — теперь за стопкой брошюрок и отдельных листков, которые неторопливо принялся рассматривать. Деревня, подумал Славка, начиная почему-то радоваться. Перед первым использованием внимательно ознакомьтесь с инструкцией.

Мужик хмыкнул, положил листки на пол, приподнял камеру и несколько раз щелкнул чем-то разным, судя по звуку. Кухню залил иссиня-белый свет.

— Слышь, душман, ты чего мне, из цикла «Отрезаем голову в домашних условиях» передачу заснять хочешь? — весело спросил Славка.

Мужик застегнул ворот кофты, за которым спрятался до носа, и сообщил низким глухим голосом:

— Третье декабря, понедельник, десять часов вечера. Допрос подозреваемого по делу Неушева.

— О как. А ты кто такой, чтобы допрашивать? Назовись, тайный герой, а? Ты чьих будешь?

— Вопрос первый, — провозгласил мужик, но Славке это уже надоело.

Он напряженно сказал, изгибаясь фигурной скобкой:

— Чтобы ты время не тратил… А то свет яркий, аккумулятор скоро сядет… Вот это запиши, чисто для понимания.

И воткнул палец в дырку на ноге.

Белый свет стал кривым и порвал Славку два раза пополам, через ногу и голову. Он не ждал, что будет так больно, но выдержал еще несколько секунд, оскалясь. Потом с всхлипом вдохнул и показал камере, как сумел, блестящий черным лаком средний палец.

Мужик дождался, когда Славка уронит руку и голову, и предложил глухо, низко и размеренно: