– Дай-ка мне какое-нибудь зеркало, – подумав, прошу я. – Хочу узнать, на что похожа моя физиономия.

– Вы уверены? – с сомнением уточняет он.

– Теперь да.

Лауди с опаской вручает мне карманное зеркало, и я, чуть приподнявшись, осторожно заглядываю в него. Мерлин Великий, это вообще я? Все сосуды в глазах полопались, белки налились кровью, поэтому похож я сейчас на взбесившегося громамонта. Под глазами черные круги – именно черные, а не темно-синие, как летом. Губы тоже почернели и потрескались, и вообще, выгляжу я сейчас чуть ли не старше Северуса. Я с отвращением отбрасываю зеркало в сторону и зарываюсь носом в подушку. Похоже, Северус действительно ко мне неравнодушен, раз мог держать это у себя на коленях. И когда он уже вернется? Если это не произойдет в ближайшее время, Лауди соорудит здесь стол на пятьдесят человек.

Возвращается он только через полчаса и сообщает, что никак не мог отвязаться от Кэрроу. Им сейчас скучно. Студенты разъехались, пытать некого – тоскливо, хоть вешайся. Лучше бы им так и поступить, право слово! И было бы всем счастье.

– Что это, позволь узнать? – сурово осведомляется Северус.

– Я тут не при чем, спроси у Лауди, – бормочу я, догадавшись, что он имеет в виду.

– Спрошу, как только он соизволит появиться.

– А он что, сбежал? Вот гад! Только что был здесь…

– Видимо, не хочет попадать под горячую руку, – Северус усмехается. – Что ж, думаю, имеет смысл отдать должное его стараниям. Ты в состоянии встать? Или нужно кормить тебя с ложечки?

– Не нужно, – мрачно говорю я, с трудом принимая сидячее положение. – Знаешь, у меня сроду не было настолько дерьмового Рождества.

Кое-как мне удается добраться до праздничного стола и рухнуть в кресло. Есть совсем не хочется, несмотря на обилие аппетитнейших блюд. Северус еще и огневиски мне не дает, мотивируя это тем, что мой организм слишком ослаблен. Приходится ограничиваться вином. Впрочем, оно такое вкусное, что я ничего не имею против.

Тем не менее, кое-что съесть мне все-таки приходится. Спорить с Северусом небезопасно. С видом профессионального целителя он наблюдает, как я лениво ковыряюсь в тарелке.

– Послушай, – не выдерживаю я, откладывая вилку в сторону, – ты можешь объяснить мне, почему все это происходит? Почему мне настолько плохо? В книге же вроде было сказано, что в некоторых случаях Избранным удавалось протаскивать своих помощников в чужое сознание, и никто от этого не бился в агонии. Почему же я так мучаюсь?

– Ну, во-первых, ты не легилимент, – говорит Северус.

– Насколько я понял, принципиального значения это не имеет, – замечаю я.

– Не имеет, – он кивает. – Я же говорил, про ментальную несовместимость.

– Северус, мне не смешно.

– А я и не шучу. При легилименции сознание другого человека воспринимается как калейдоскоп картинок. Ты видишь все со стороны, как в думоотводе, только в более быстром темпе. Поэтому в легилименции важна предельная концентрация, чтобы не запутаться в чужих мыслях и чувствах и заставить человека сосредоточиться на том, что нужно тебе.

– Это я понимаю. А при чем здесь…

– Не перебивай! – он взмахивает рукой, призывая к молчанию. – Так вот, то, что вытворяет Поттер – это не легилименция. Во всяком случае, не такая, какой она должна быть. Он не просто проникает в сознание Темного Лорда, он как бы становится его частью. Воспринимает его мысли и чувства, словно свои собственные.

– Спятить можно, – бормочу я ошарашено.

– Из-за вашей ментальной связи Гарри невольно вынуждает и тебя испытывать то же самое. А ты не можешь.

– И что, это и называется «ментальной несовместимостью»? – спрашиваю я, отметив, что он назвал Гарри по имени.

– Это никак не называется, – отвечает Северус, нахмурившись. – Не было прецедентов. Но то, что имеет название, пугает меньше, не правда ли?

– Не знаю. Я уже ни в чем не уверен. Почему я не могу испытывать то же самое?

– Потому что это противоестественно для тебя.

– А для Гарри, стало быть, воображать себя Темным Лордом – самая что ни на есть естественная вещь? – иронично осведомляюсь я.

– В каком-то смысле, да, – кивает он. – Не забывай о связи между ними.

– С этими ментальными связями и сам Мерлин не разобрался бы! Они, по-моему, еще хуже родственных.

– Не преувеличивай. Их всего две, – Северус усмехается. – А теперь сделай милость, съешь еще что-нибудь.

– Не хочу!

– Не веди себя как ребенок!

Я сердито смотрю на него и с отвращением запихиваю в рот кусок курицы, схватив его с тарелки прямо руками. Мясо не только ничем не пахнет, но и кажется совершенно безвкусным. Внезапно мне становится смешно. Рождество называется! Сидим оба мрачные, помятые – ни тебе аппетита, ни праздничного настроения. Я после приступа в себя прийти не могу. Северус тоже не в форме – наверняка Темный Лорд вчера здорово на них вызверился после того, как Гарри и Гермиона улизнули у него из-под носа. А ведь ему еще и со мной возиться пришлось. Хотел бы я не усложнять ему жизнь, но кажется, это не в моей власти. Как бы то ни было, хорошо, что я остался здесь на каникулы. Представляю, чем бы все могло закончиться, будь я дома!