Что интересно, никто из ребят не винит Кингсли в том, что он заговорил на суде о моих отношениях с Северусом. Кто-то (подозреваю, что сам Кингсли) пустил слух о том, что на него надавил один из членов Визенгамота. Естественно, все обвинения обваливаются на плешивую голову этого усатого таракана Мендуса. Я никого не разубеждаю – так ему и надо. О Дамблдоре догадываются только Аберфорт и Джинни, но это меня даже не удивляет. Еще догадывается Гермиона, но она рассуждает так же, как и Финеас, поэтому искренне убеждена, что наш бывший директор действовал исключительно из благородных побуждений. Хотелось бы верить, конечно, но как-то не получается.

Сейчас делать в школе практически нечего. Ремонт почти закончен, многие разъехались по домам. Поэтому я целыми днями отвечаю на письма. Не думал, что это настолько утомительное занятие! Признания в любви, которые теперь приходят, в основном, от представителей мужского пола, я, конечно, игнорирую, но с некоторыми адекватными личностями уже успел завязать переписку.

В «Пророке», кстати, помимо статей о нашей с Северусом личной жизни, теперь публикуют еще и письма читателей, которые, по примеру Чарли, решили выйти из тени. Что интересно, некоторые таким вот образом уведомляют родственников. Не самый хороший способ, по-моему. С другой стороны, я-то ведь тоже думал, что бабушка не в курсе, когда начал откровенничать. Правда, меня вынудили, но сути дела это не меняет.

Поскольку работы почти нет, я решаю навестить бабушку, предварительно убедившись, что она одна. Аппарировав домой, я несколько минут тупо стою, таращась перед собой. Мой дом никогда не был особенно уютным, а вскоре после смерти деда и вовсе начал напоминать гигантский заброшенный сарай. Только комнаты, где бабушка принимала гостей, всегда выглядели прилично. Но сейчас…

Нигде нет ни малейшего намека на пыль, стекла сверкают, мебель отполирована, все чисто и аккуратно. О пауках, бандиманах, докси и прочей нечисти вообще молчу – они исчезли без следа. Битый час я тупо брожу по дому, и в каждой комнате меня встречает чистота и порядок.

Выясняется, что через несколько дней после окончания войны Минси явилась домой в компании Кричера и нескольких эльфов из Хогвартса, и вместе они в рекордные сроки привели все в порядок – бабушка только глазами хлопала. А потом, судя по всему, отправились домой к Гарри, чтобы прибраться и там. Сейчас же и Минси, и Кричер живут у нас, поскольку Гарри в Хогвартсе, и Кричеру, по большому счету, дома делать нечего.

В общем, постарались эльфы на славу. В какой-то момент я даже ловлю себя на мысли, что мне совсем не хочется отсюда уходить. Но тут уж ничего не поделаешь. Бабушка любит гостей, поэтому к вечеру в доме появляется толпа ее приятелей, включая добрую половину Визенгамота и нескольких наиболее адекватных журналистов. Все они, естественно, тут же на меня набрасываются, поэтому мне приходится в панике сбегать в Хогвартс через камин.

Я валяюсь на кровати в своей комнатенке и разбираю очередную порцию писем, полученных за завтраком. Время идет, а от Райка известий все нет и нет. Первым связываться с ним я не решаюсь, но начинаю нервничать. А вдруг Северус придет в себя и решит сбежать, никому ничего не говоря? Райк ведь его друг, а не мой, если понадобится, – прикроет.

Конечно, я понимаю, что нет смысла надеяться на продолжение отношений, но при мысли о том, что я могу больше его не увидеть, становится жутко. Обнадеживает только то, что в Хогвартсе хранятся его вещи, причем, ценные. Колдография Лили Поттер, например. Может, попросить эльфов предупредить меня, если он вдруг появится?

Нет. Это его жизнь. Если не захочет меня видеть, так тому и быть. Навязываться я не стану. И так за ним по моей милости будут журналисты толпами бегать.

Я дописываю ответ на письмо очередного «товарища по несчастью». День только начался, а я уже не знаю, чем себя занять. Может, поболтать с Хелли и Рэмси? Точнее, поболтать с Хелли и посмотреть на вечно дрыхнущего Рэмси. Или по Запретному лесу прогуляться, раз уж мне теперь это позволено, кентавров навестить? Фиренце иногда заглядывает в школу, но Ронана я уже давно не видел. Вариант, конечно. Вот только ни эльфам, ни кентаврам память никто не стирал, начнут еще сочувствовать. Этого я точно не выдержу.

Так я и размышляю, когда в комнату с негромким хлопком аппарирует Лауди.

– Мистер Лонгботтом, вас ищет мадам Помфри. С ней связался целитель Лежен, он ждет вас в больнице.

Я тут же вскакиваю с кровати и бросаюсь к двери, на бегу благодаря эльфа за сообщение.

– Если бы я не знала, что это невозможно, решила бы, что ты аппарировал, – заявляет мадам Помфри, окидывая меня взглядом, когда я врываюсь в ее кабинет. – Не волнуйся, хоть он и очнулся, но никуда не денется.

– Значит, Северус пришел в себя? – выпаливаю я и, смутившись, поправляюсь: – То есть, я хотел сказать, профессор Снейп…

– Да ладно, – отмахивается она, усмехнувшись. – Ты уже не студент, да и он теперь вряд ли будет преподавать. Называй, как нравится. Да, Райк сказал, что он почти здоров, беспокоиться не о чем. А моему племяннику можно верить.

– Ваш племянник – замечательный человек!

– Знаю. Ты иди давай, а то в полу дыры пробьешь своими прыжками, – она подталкивает меня к камину.

Я медлю. С одной стороны, мне хочется броситься к камину, чтобы быстрей увидеть Северуса. А с другой стороны, мне чертовски страшно. Потому что я не знаю, как он меня встретит. Если Северуса что-то злит, он обычно не церемонится, и не делает вид, что все в порядке. А в данной ситуации его должно злить абсолютно все.