В глазах мадам Помфри мелькает удивление, и мне ничего не остается, кроме как бросить в камин щепотку летучего пороха и шагнуть в шипящее пламя.

Райк восхищенно присвистывает, наблюдая, как я выбираюсь из камина.

– Быстро ты, однако! – с уважением произносит он. – Я думал, тебя еще час по всей школе будут разыскивать – говорят, тебя там невозможно найти.

– Так говорят? – удивленно спрашиваю я.

– Ходят слухи, – отмахивается Райк. – Ну что, пойдем?

Я рефлекторно трясу головой и отступаю на шаг назад.

– Боишься, что ли? – догадывается он.

Я киваю.

– Он меня убьет за то, что я на суде устроил! – мой голос звучит отвратительно жалобно.

– Ребенок, – хмыкает Райк. – Ты-то здесь при чем? Если бы отмалчивался, еще хуже бы вышло. И потом, может, так даже лучше? Я вот думаю…

Он и вправду задумывается – смотрит остекленевшим взглядом в потолок и потирает выступающий подбородок. Я ему не мешаю – у самого в голове каша. И страшнее, чем было на войне. Наверное, дело в том, что тогда мне некогда было думать. Я делал, что нужно, – и все. А сейчас думаю целыми днями, и вот результат – ноги подкашиваются, мысли путаются, к горлу подкатывает комок, а рот словно ватой забит. Иными словами, чувствую себя, как на зельеварении на младших курсах. Если сейчас начну представлять Северуса в платье бабушки, попрошу Райка устроить меня в соседней палате.

Дурацкая мысль слегка приводит меня в чувства, даже становится смешно. Райк, услышав мой смешок, тоже отвлекается от раздумий и кивком головы предлагает следовать за ним. Подавив идиотское малодушное желание нырнуть в камин, а потом аппарировать за Полярный круг, я подчиняюсь. От судьбы не убежишь. По крайней мере, я его хотя бы увижу. Пусть даже в последний раз.

Райк широкими шагами пересекает палату, а я замираю в дверях и изумленно таращусь по сторонам. Когда я был здесь в последний раз, палата выглядела вполне обычно: кровать, стулья, тумбочка, дверь в ванную комнату, еще две двери – в кабинет Райка и в коридор, в общем, ничего особенного. Сейчас же кровать отодвинута в самый дальний угол и загорожена ширмой, у окна стоят квадратный столик и два слегка потертых кожаных кресла, возле противоположной стены – диван и стеллаж с книгами. В целом, помещение похоже на небольшую, но довольно уютную гостиную небогатой семьи, но никак не на больничную палату.

Северус сидит в одном из кресел и смотрит на меня, чуть склонив голову. Я тоже разглядываю его. Вместо больничной одежды он облачен в привычную черную мантию, ботинки вычищены до блеска, – никак не скажешь, что человек находится в больнице. Повязки на шее уже нет, зато отчетливо видны темные рубцы – следы от ядовитых зубов Нагини. Выглядит он так же, как и раньше. Тонкие губы кривятся в усмешке, пряди черных волос безжизненно свисают, и на их фоне бледное лицо кажется почти бескровным, под глазами снова появились темные круги, и морщины на лбу опять отчетливо заметны. Проснулся, называется…

Меня внезапно переполняет какой-то совершенно щенячий восторг, и губы сами собой растягиваются в улыбке – наверняка идиотской. Райк вместо того, чтобы тактично выйти, как сделал бы на его месте любой воспитанный человек, вдруг с преувеличенной заботой восклицает:

– Северус, как же я рад, что ты, наконец, начал поправляться! Хорошо себя чувствуешь?

– Превосходно! – чуть хрипловатым голосом рявкает Северус, наградив Райка таким взглядом, что я бы на его месте предпочел сбежать куда подальше.

Но самоотверженного целителя, похоже, не так-то просто напугать.

– А ты уверен? Если что-то не так, сразу скажи – ты же знаешь, я всегда готов тебе помочь. Может, выпьешь зелье? Или, если желаешь, я положу тебе в кресло подушку…

– Лежен, – перебивает Северус, – я тебе сегодня уже говорил, что ты кретин?

Что-то в этой фразе мне не нравится, но обдумать мысль я не успеваю.

– А мне плевать, что ты говоришь! – неожиданно заявляет Райк. – Знаешь, сколько лет я мечтал увидеть тебя своим пациентом?

– Как мало некоторым нужно для счастья, – хмыкнув, замечает Северус.

– Мечтал, – упрямо повторяет Райк, не обращая внимания на сарказм. – Чтобы отплатить тебе за то, как ты пытался поставить меня на ноги, потому что у нас не было возможности обратиться к нормальным целителям! И обращался со мной, как с троюродной бабкой двоюродной тетки, на которую плевать, но на улицу вышвырнуть жалко!

– Ты же тогда поправился.

– Поправился. Только чуть с ума не сошел!

– Надо же, какие мы нежные!

– Мы не нежные! – яростно возражает Райк. – Просто нам, как и всем нормальным людям, нравится, когда во время болезни о нас заботятся, интересуются нашим самочувствием, поддерживают. Ты же, моральный урод, никакой заботы не выносишь, вот и получай теперь сполна, скотина!

Я моргаю, переводя взгляд с одного на другого. И что, спрашивается, мне делать, если они сейчас устроят дуэль или просто подерутся? Мне казалось, что друзья должны общаться как-то иначе… Да, вот только неспроста, видимо, они так редко встречаются…