— Роло, мне сейчас не до этого. Я очень устала.

Она увидела, как изменилось его лицо. Да, Роло не привык к отказам с ее стороны.

Дженис немного смягчилась:

— Можешь прийти ко мне в комнату днем, после трех? Посмотрим, чем я смогу помочь тебе.

Она рассказала брату, где остановилась, и поспешила удалиться вместе со своим напитком. Она собиралась прилечь и подумать о Майкле. У нее нет времени размышлять о брате, пока…

Но длилась ее решительность недолго. В конце концов, ей пришлось поразмышлять о том, что ей сказал Майкл насчет Роло и тайной полиции, и о том, насколько он был уверен, что сам не звонил им.

Дженис хотела верить ему.

Она встретила Пеллею на пороге палаты Майкла:

— Как он?

Пеллея просияла:

— Немного устал, но с ним все в порядке.

Это встревожило Дженис.

— Сильно устал? Вы не имеете в виду, что он в одурманенном состоянии?

— Нет. — Королева пожала плечами. — Я полагаю, Майкл все еще не отошел от операции.

— Ах да, конечно!

Пеллея казалась озадаченной, и она, судя по всему, спешила.

— Мне необходимо встретиться с комитетом по организации бала, — сказала она. — Ты ведь знаешь, что на следующей неделе будет бал?

— Ох…

Как жаль, что Дженис придется пропустить его!

— Да, нам нужно будет поработать над твоим нарядом для бала. — Пеллея засмеялась. — Сначала мы думали — на бале Майкл сможет выбрать себе невесту из молодых девиц на выданье. Но, как теперь я понимаю, в этом нет необходимости.

— Правда? — Это удивило Дженис. — А что вам Майкл сказал?

— Ничего, дорогая, — ответила королева, приобняв Дженис. — Но я вижу его реакцию при упоминании твоего имени. Нам нужно будет серьезно поговорить перед тем, как начинать какое-либо сватовство.

Дженис притворилась, что не понимает, о чем говорит королева.

— Главное, чтобы он был здоров, — пробормотала она.

Возникла пауза, и Дженис воспользовалась ею. Молодые девицы? Это заставило ее замолчать. Хотя, наверное, Майклу полезно начинать думать о других женщинах. Дженис была уверена — приглашенные на бал молодые и достойные девицы будут идеальны во всех отношениях. В отличие от нее…

Пеллея удалилась, а Дженис пошла повидать Майкла, пытаясь взять себя в руки перед их встречей. В этот раз она намеревалась рассказать ему о своей семье.

Медсестра знаком разрешила ей пройти, и она вошла в его палату.

— Привет, — сказала она, улыбаясь ему, не уверенная в том, какой прием ее ждет.

— Эй! — Он повернулся, чтобы взглянуть на нее.

Майкл некоторое время не улыбался, будто собирал в памяти все то новое, что он узнал про нее, и решал, как ему реагировать. В конце концов, он улыбнулся:

— С каждым разом, как я вижу тебя, ты становишься все красивее, — сказал он. — Мне кажется, один взгляд на тебя должен был вернуть мне память разом. Как я мог забыть, что люблю тебя?

— Амнезия — коварная штука.

Он взял ее за руку.

— Я не знаю слишком многого… Где мы жили? Сколько были женаты? У нас была кошка?

Она засмеялась:

— Нет, кошки не было. Но у нас была ящерица, которую мы назвали Фердинанд. Он жил во дворе.

Майкл потянул ее за руку, чтобы она села на кровать рядом с ним.

— Мы жили вблизи океана? Гуляли ли мы подолгу по пляжу? Занимались ли мы любовью дождливыми вечерами?

— Да, мы делали все, что ты перечислил, — вздохнув, сказал она, забираясь в его объятия. — Мы были так счастливы…

— До…

— Да. До того ужасного дня.

Теперь он уже крепко обнимал Дженис, зарывшись лицом в ее волосы.

— Забудь этот день, — пробормотал он. — Оставь его позади. Давай двигаться дальше.

Она повернулась и поцеловала его.

— Мы не сможем забыть его. Ты же слышал, что я натворила. Теперь ты уже никогда не сможешь относиться ко мне как прежде.

Майкл выглядел огорченным.

— Как я узнаю, что не отношусь к тебе как прежде? Я даже не помню, как изначально к тебе относился…

— Когда к тебе вернется память, думаю, ты поймешь… — Она глубоко вздохнула. Так сложно было выдавить это из себя. — Мне кажется, ты поймешь, что ненавидишь меня.

— Я ненавижу тебя? — Майкл помотал головой. — Дженис, с тех пор, как ты показалась на моем пороге, я испытывал к тебе разные чувства, но ненависть в это число не входила.

Она выпрямилась, хмуро глядя на него.

— Мне кажется, ты не до конца понимаешь, что я наделала.

— Я все понимаю.

— Я предала тебя! Это нельзя простить.