И снова завыл ветер, поднимая снежные вихри. Было 8.30 утра.

Днем, дождавшись, когда Денни уйдет в туалет, Венди достала из-под подушки нож, завернутый в полотенце, и, спрятав его в карман халата, подошла к двери в ванную.

— Денни?

— Что, мама?

— Я хочу спуститься в кухню и приготовить завтрак. Ладно?

— Ладно. Мне тоже спуститься вниз?

— Нет, я принесу завтрак сюда. Как ты насчет омлета с сыром и супа?

— Годится.

Она потопталась у закрытой двери и спросила:

— Денни, а ты уверен, что это не опасно?

— Да, — ответил он, — только будь осторожнее.

— Где твой папа? Ты не знаешь?

Его голос отозвался с поразительным равнодушием:

— Нет, не знаю, но это неважно.

Она удержалась от дальнейших расспросов, чтобы не расстраивать его… и себя.

Джек сошел с ума. Когда буря стала набирать силу около восьми часов утра, они оба, сидя на Денниной раскладушке, прислушивались, как Джек бродит в бальной комнате, напевая заунывные песни или разговаривая с кем-то. Его собеседника не было слышно, однако Джек по временам вскрикивал, перебивая собеседника, и каждый раз Венди и Денни вздрагивали и глядели друг на друга испуганными глазами. Наконец они услышали, как он прошел через холл в столовую, и тут же послышался грохот, словно он свалился на пол или сильно хлопнул дверью. С половины девятого или около того в отеле стало тихо.

Венди прошла по тупичку, завернула за угол главного коридора и приблизилась к лестнице. Здесь она постояла, глядя в фойе первого этажа. Огромный холл был пустым, но многие его закоулки скрывались в тени, и Джек мог прятаться за любым стулом или диванчиком, а может быть, за административной стойкой, ожидая ее прихода.

Во рту у нее пересохло: «Джек!»

Нет ответа.

Она взялась за рукоятку ножа и стала спускаться по лестнице. Ей много раз представлялось, чем кончится ее брак с Джеком: разводом, смертью Джека в автомобильной катастрофе (наиболее частая картина, представлявшаяся ей темными ночами в Ставингтоне) или ее собственным увлечением другим мужчиной, этаким подобием сказочного рыцаря, который умчит ее с Денни на белом коне в дальние края. Но никогда, даже в самом кошмарном сне, она не предполагала, что будет вот так крадучись пробираться по лестнице с ножом в руке, готовя пустить его в ход против Джека.

При этой мысли ею овладело отчаяние, и она была вынуждена прислониться к перилам из боязни упасть.

Примирись с реальностью, девочка. Это не Джек — теперь он стал принадлежностью отеля, и как ни трудно этому поверить, приходится верить в это. Так же, как в ходячую живую изгородь, самовольно работающий лифт и маску, потерянную кем-то в его кабине,

Она пыталась заглушить мысли, но было уже поздно.

и в голоса…

Потому что просто не верилось, что в холле и в бальной комнате бродит одинокий помешанный, беседующий с призраками, порожденными его больным воображением. Венди казалось, что время от времени ей слышатся другие голоса, музыка и смех, похожие на радиосигналы, то нарастающие, то замирающие. Джек беседовал с человеком по имени Грейди (имя было ей смутно знакомо, но она не могла соотнести его с конкретным человеком). Джек то возражал, то задавал вопросы громким голосом, словно стараясь перекрыть шум. А по временам прорывались другие звуки: грохот джаз-оркестра, аплодисменты, смех людей. Слышался повелительный голос человека, убеждающий кого-то произнести спич — от всего этого веяло жутью. Шум длился от тридцати секунд до минуты, достаточно долго, чтобы нагнать на нее страху. Потом шум замирал, и она слышала только Джека — тягучий голос, который у него появлялся, когда он бывал пьян. Но в отеле нет ничего спиртного, кроме кулинарного шерри. Да, но если она воображает, что отель полон голосов, то и Джек может вообразить, что он пьян.

Венди спустилась в зал и осмотрелась. У двери в бальную комнату раньше была протянута бархатная веревка, преграждающая вход. Теперь железные стойки, на которые она была натянута, валялись на полу, словно кто-то мимоходом опрокинул их. С бьющимся сердцем она подошла к открытой двери в бальный зал и заглянула внутрь. Там было пусто и тихо — не было даже того подсознательного эха, которое обыкновенно дремлет в больших залах.

Она вернулась к административной стойке в холле и постояла там в нерешительности, прислушиваясь к завыванию ветра снаружи. Это был самый сильный буран за последнее время, и он все набирал и набирал силу. Где-то на ставне поломался крючок, и она, раскачиваясь, хлопала через равномерные промежутки времени.

Джек, тебе следует заняться этим окном. Прежде чем кто-нибудь проникнет через него в отель.

Что ей делать, если Джек появится внезапно, выскочит из-за темной полированной стойки с топором в руках, как чертик из коробки, просто ради шутки, чтобы попугать ее? Застынет ли она в параличе или ей достанет примитивного инстинкта матери, защищающей своего ребенка, и она вступит в схватку с ним, пока кто-нибудь из них не одолеет? Она не знала. От одной этой мысли ей стало дурно. Вся ее длинная и беспечная жизнь была лишь прологом к пробуждению от этого ужасного кошмара. Она была слишком слабой и изнеженной, в прошлой жизни от нее не требовалось решительности. Но теперь ей понадобится сила воли и характера. Наверху ее ожидает сын.

Крепко сжав рукоятку ножа, она заглянула через стойку.

Никого.

Со вздохом облегчения она прошла в кухню и нашарила выключатель, ожидая каждое мгновение, что кто-то схватит в темноте ее за руку. Когда вспыхнул флюоресцентный свет ламп, она увидела пустую кухню Хэллоранна, сияющую чистотой и хромированными деталями. Кухня всегда действовала на нее успокаивающе, словно хозяин сам присутствует здесь. И когда они с Денни сидели на раскладушке рядышком, слушая, как буйствует внизу Джек, Хэллоранн казался ей единственной надеждой на спасение. Теперь, оказавшись в кухне Хэллоранна, она почти уверилась, что он услышал зов Денни и пробьется к ним на помощь сквозь бурю и снежные заносы.

Она подошла к кладовке, открыла засов, вошла внутрь и взяла банку с томатным супом. Потом закрыла дверь на засов. Дверь плотно прилегала к косякам, чтобы ни одна мышь или крыса не могла проникнуть в кладовку и попортить рис, муку или сахар.

Она открыла банку, выложила ее желеобразное содержимое в кастрюльку. Потом принялась за приготовление омлета. Растопив на сковороде масло, смешала молоко и яйца, взбила их и вылила на сковородку.

Внезапно ей почудилось, что кто-то стоит за спиной и тянется руками к ее горлу. Схватившись за нож, она резко обернулась.