— Мегадука, хватит, — прервал его Константин. — Мы собрались праздновать! Придет помощь или нет, но синьор Джустиниани и его воины уже здесь, а с ними и посланное Папой зерно. Поэтому мы намерены радоваться! Так пусть же принесут еще вина, пусть будут музыка и танцы. Хотя бы на сегодня забудьте о тревогах и хлопотах и давайте же веселиться.

Когда в зал вступили музыканты и скудно одетые танцоры, для женщин настала пора удалиться. София не завидовала пьяному веселью мужчин, но уходить не хотела. Она надеялась переговорить с Лонго, хотя о чем — не представляла. Встала из-за стола, поклонилась императору и по низкому, освещенному факелами коридору зашагала в свои покои.

— Царевна София! — позвал знакомый голос.

Она обернулась — это был Лонго!

— Мне жаль, что вы уходите так рано, — сказал он. — Я рассчитывал поговорить с вами.

— И о чем же вы хотели поговорить, синьор Джустиниани? — вымолвила София, краснея.

— Пожалуйста, не так официально! Зовите меня Лонго.

— Мне не следовало бы даже заговаривать с вами с глазу на глаз. К тому же вас скоро хватятся.

— Разве я так уж нужен на пиру? — Лонго пожал плечами. — Никто меня не хватится — все смотрят на танцовщиц. Но если вы не желаете говорить со мной, я уважу ваше нежелание и удалюсь.

Он повернулся, но София коснулась его руки, останавливая.

— Прошу, останьтесь. Я тоже хочу поговорить с вами. И я уверена, что могу полагаться на честь женатого мужчины.

— Царевна, вы можете смело полагаться на мою честь, хотя я и не женат более. Джулия умерла родами больше года назад.

— Я сожалею. Она была так молода!

— Слишком молода. Но возможно, все это часть предначертанного Господом плана. Если бы не ее смерть, я бы не появился здесь. Она была последней нитью, связывавшей меня с Генуей.

— И вот, освободившись, вы прибыли исполнить свое обещание императору Константину?

Лонго замолчал.

— Да, именно так, — выдавил он наконец и отвернулся.

Некоторое время молчали оба.

— А как насчет вас? — нарушил молчание Лонго. — Полагаю, один из сидевших подле вас — ваш будущий муж?

София рассмеялась, подумав о пьяном архиепископе и неряшливом зануде Метохите.

— К счастью, нет. Я помолвлена с мегадукой Лукой Нотаром.

— Счастливец, — произнес Лонго.

Он приступил к Софии, встал рядом, совсем близко. Сердце царевны забилось перепуганной птицей.

— Я хотел поговорить с вами о Корсике, — негромко произнес Лонго. — Я много думал о той ночи.

— Я тоже, — призналась София.

Тут рядом вежливо кашлянули, и в коридоре появился мегадука Нотар. Лонго поспешно отступил от царевны.

— Синьор Джустиниани, я вижу, вы уже познакомились с моей нареченной, царевной Софией. Я мегадука Лука Нотар, командующий римским войском.

— Очень рад познакомиться с вами, мегадука.

Мужчины обменялись рукопожатием.

— Царевна София рассказывала мне о вас, — любезно заметил Лонго.

— В самом деле? — удивился Нотар. — Я не знал, что вы так хорошо знакомы.

— Мы встречались в Италии, — пояснил Лонго.

— Как интересно! София, обязательно расскажи мне об этом. Пойдем, я отведу тебя в твои покои. Не подобает молодой царевне бродить по коридорам в одиночестве.

Он взял Софию под руку.

— Синьор Джустиниани, доброй ночи!

Как только генуэзец вернулся в пиршественный зал, к нему обратился император:

— Синьор Джустиниани, мне необходимо поговорить с вами наедине. Ступайте за мной.

Константин провел Лонго по коридору за залом, вывел во внутренний дворик с садом. Там было тихо. В лунном свете поблескивали влажные лепестки, и от множества цветов разливался в воздухе пьянящий аромат. Император на ходу сорвал розу, задумчиво изучил.

— Удивительно, согласитесь, — цветы не знают и не воспринимают ни войны, ни мира, лишь свет солнца и дождь. Я им завидую. Розы цветут каждую весну — и им все равно, для кого. Они будут одинаково прекрасными и для императора, и для султана.

Издалека донесся грохот турецких пушек. Император выронил цветок и, повернувшись, заглянул Лонго в глаза.

— Я пригласил вас сюда, чтобы мы могли поговорить без помех и посторонних ушей.

— Ваше величество, и о чем же?