— Я и то подумывалъпридти къ вамъ съ моими крохами, — сказалъ Бенони.

Маккъ опять повернулъ къ окну и задумался, по своему обыкновенію, стоя спиной къ Бенони. Потомъ заговорилъ:- Здшній народъ идетъ ко мн, какъ къ отцу. Отдаютъ мн на сбереженіе свои денежки, пока не понадобятся опять. И я выдаю имъ росписки за своей подписью: Сирилундъ, такого-то числа, Фердинандъ Маккъ. Потомъ, много-ли, мало-ли спустя, они приходятъ опять и спрашиваютъ свои деньги, — вотъ, дескать, росписки. Ладно, говорю, и отсчитываю денежки, — извольте получить! «Да тутъ больше», говорятъ они. А это проценты, отвчаю я.

— Да, проценты, — невольно повторилъ Бенони.

— Разумется, проценты. Я пускаю деньги въ оборотъ и наживаю, — продолжалъ Маккъ и повернулся отъ окна. — Что до тебя, Гартвигсенъ, — твоя сумма будетъ покрупне, и теб я выдалъ бы не простую росписку, а настоящее обязательство, закладную. Я это ни къ чему другому не клоню, а только такъ у меня заведено. Съ капиталистами нельзя обходиться, какъ съ мелюзгой. Имъ нужно обезпеченіе. Твоя сумма, врно, не изъ такихъ! чтобы я могъ взять да выложить теб ее изъ кармана, когда угодно; поэтому ты получишь закладную на усадьбу Сирилундъ со всми угодьями и на торговыя суда мои.

— Вы сметесь! — воскликнулъ Бенони, ошеломленный. Затмъ поспшилъ загладить свою неучтивость:- Я хочу сказать, что не слдъ вамъ говорить такъ. Это ужъ чистая несообразность.

Бенони съ дтства наслышался о богатств Макка и великолпіи Сирилунда. Одно торговое дло Макка, его амбары и мельница, винный складъ, пароходная пристань, пекарня и кузница — стоили куда дороже всей мошны Бенони; а если еще прибавить къ этому усадьбу и землю со всми угодьями — птичьими островками, морошковыми болотами, площадками для сушки рыбы и, наконецъ, шкуну и дв яхты?!

Къ пущему замшательству Бенони, Маккъ мягко и снисходительно отвтилъ:- Я говорю только, что такъ у меня заведено. И ты могъ бы быть спокойнымъ за свой капиталъ. Но не будемъ больше говорить объ этомъ.

Бенони пробормоталъ: — Позвольте мн немножко подумать. Не запугай меня такъ старики… Но ежели вы… За охотой дло не станетъ.

— Не будемъ больше говорить объ этомъ. Знаешь ты, о чемъ я думалъ сейчасъ у окна? О своей крестниц, фрёкенъ Роз Барфодъ. Она пришла мн на умъ… Ты когда-нибудь думалъ о ней, Гартвигсенъ? Чудной народъ эта молодежь! Она ухала на югъ посл Рождества и хотла пробыть тамъ съ годъ, а теперь вдругъ вернулась. Какъ будто что ее потянуло назадъ. Ну прощай, Гартвигсенъ! Подумай, коли хочешь, насчетъ денегъ… А то — воля твоя…

И Бенони думалъ, да день за днемъ оттягивалъ сдлку съ Маккомъ. — «Время терпитъ», врно, думалъ въ свою очередь Маккъ, этотъ скользкій угорь въ торговыхъ длахъ; «пусть его соберется съ мыслями», видно, разсуждалъ онъ и не посылалъ за Бенони.

А Бенони былъ малый не промахъ, отлично понялъ намеки Макка на пасторскую Розу. Продумавъ нсколько дней и ночей, онъ таки и надумался обойти Макка, обдлать дльце самъ. Что-жъ, коли нтъ у него такихъ капиталовъ, какіе навязывалъ ему Маккъ; откуда бы они у него взялись? Хо-хо! Бенони не даромъ слылъ въ свое время ловкачомъ.

Онъ разодлся въ дв куртки и въ праздничную рубаху и пошелъ общественнымъ лсомъ черезъ кряжъ. Направился онъ прямехонько къ пасторскому двору, а самъ заране высчиталъ, что пасторъ теперь въ отлучк.

Онъ зашелъ на кухню и прикинулся, будто ему надо переправиться на ту сторону пролива — такъ нельзя-ли занять у пастора лодку?

— Пасторъ ухалъ, — отвтили двушки.

— А пасторша или фрёкенъ Роза дома? Вы только скажите, что, молъ, Гартвигсенъ кланяется…

Лодку ему дали. Но ни пасторша, ни Роза не вышли съ нимъ поздороваться и пригласить въ комнаты.

«Видно, не выгоритъ дло», подумалъ Бенони. Переправился черезъ проливъ, побродилъ по лсу, переправился обратно и опять зашелъ на пасторскую кухню поблагодарить за лодку.

То же самое; господа не показались.

«Не выгорло-таки», думалъ Бенони на обратномъ пути домой. Онъ былъ во многомъ настоящій кремень, но передъ господами роблъ и сдавался. «Что же мн теперь длать?», думалъ онъ дальше насчетъ Розы. «Жениться по моему званію и состоянію, или жениться на одной изъ прежнихъ своихъ товарокъ и опуститься?»

Дома онъ захлопотался, — нанялъ четверыхъ плотниковъ строить большой сарай для всего неводного комплекта. Но на душ у него было не радостно, и недовольство его все росло; онъ сталъ подозрительнымъ; ему чудилось, что люди опять готовы называть его Бенони вмсто Гартвигсена.

Чмъ онъ заслужилъ такое посрамленіе?

Однажды Маккъ сказалъ ему:- Ты строишь большой сарай, а это совсмъ лишнее. Я бы всегда уступилъ теб помщеніе для невода задаромъ, какъ прежде. Зато теб надо бы сдлать пристройку къ дому. Если ты вздумаешь жениться по своему состоянію, теб не мшаетъ имть пару лишнихъ горницъ. Дамы это любятъ.