Шрифт:
Он прошел вслед за угольщиками и позвал:
— Аюб! Иди сюда. — Он дождался, когда угольщик нехотя вернулся. Сделав несколько шагов, Аюб остановился и, опустив голову, из-под кустистых бровей недоверчиво смотрел на курбаши. — Подойди!
— Ладно и так.
И снова Кумырбеку послышалось ворчание рассерженного зверя. Руки Аюба Тилла дергало, черные пальцы теребили кончик бельбага, который туго стягивал его стан. «Не стоило npвязываться», — подумал Кумырбек и примирительно сказал:
— Вечером сделаю той!
Аюб Тилла вопросительно посмотрел на курбаши.
— Прикажи зарезать барана. Хорошо! Сиддык пусть зарежет! Дастархан сделаем, пищу надо сготовить. Прикажи. Опять же плов.
— Риса нет.
— Пошли за рисом вниз в кишлак.
— За рис платить? Или так брать?
— Платить. За все платить. Сейчас иначе нельзя. Нельзя, чтобы про аскеров исламской армии подумали что. Кого пошлешь?
— Джаббара-Быка.
— Хорошо! Возьмет двух аскеров. Посмотрят: в кишлаке есть магазин советского кооператива,— проклятие их отцу! Хорошо! Джаббар возьмет московских конфет. Если есть рис, возьмут рис. Там платить не надо. Государственное, большевистское... Джаббар объявит в кишлаке: мусульмане, забирайте в кооперативе все, что есть. Все ваше, мусульманское! Забирайте! Кумырбек, датхо армии ислама его высокопревосходительства главнокомандующего Ибрагимбека, по повелению эмира Сеида Алимхана разрешил все брать бесплатно. А нам, аскерам Кумырбека, ничего, кроме риса и конфет московских, не надо. Чтобы ничего больше Джаббар-Бык не брал! Хорошо!
— Конфеты? Хм, конфет захотелось.
— Ей. — Кумырбек показал бородой в сторону лачуги.
— А-а! — оживился Аюб Тнлла. Лицо его смягчилось, даже что-то вроде улыбки покривило под усами губы.
— Ей. К свадьбе, — в свою очередь расплылся в улыбке Кумырбек.
— К какой свадьбе? — встревожился Аюб Тилла. Глаза его снова метнулись в кусты бровей.
— Хорошо! Сегодня той — угощение по поводу свадьбы! — засопел Кумырбек.— Беру девочку за себя, женой беру! Хорошо. Ехать ей одной не годится. Через горы, через Сангардак по диким местам поеду. Народ в горах Гиссара дикий, нехороший. Беда подстерегает. Испортят девку, а мы отвечай. Что скажем эмиру?
— Но почему свадьба? Вы сами говорили — Моника-ой шахской крови, а вы тянете руку к ней. Кто вы? Кто может выдать принцессу замуж? Один царь может. А вы? Незаконно! Неподобающе! — Аюб Тилла даже лоб потер изо всех сил ладонью, пытаясь прояснить мысли. Он бормотал что-то невнятное: — Душа свободного мужа презирает пользоваться вьючным животным насилия. Отвратительна вода мутного источника.
Кожа на лбу Кумырбека съежилась гармошкой. Конечно, курбаши пренебрегал темными словами Аюба Тилла. Одно он видел — его подчиненный, его слуга смеет перечить.
— Эмир далеко, эмир в своем дворне в Кала-и-Фатту. Девчонка здесь. Вокруг жеребцы стоялые. Кто сохранит ее невинность и честь? Я—датхо Кумырбек — сохраню. Женюсь на ней — и все тут. Хорошо!
Аюб Тилла топтался на месте и заговорил, лишь когда Кумырбек нетерпеливо повторил приказ:
— Или! Готовь свадебный той — угощение. Хорошо!
— Не согласны!
Стегая камчой по голенищам мягких своих сапог, Кумырбек надвигался на Аюба Тилла. Они почти уперлись грудью друг в друга. Все знали: Кумырбек в гневе опасен. Но Аюб Тилла не отступал. Он глыбой врос в землю. Угольщики смотрели издали и выжидали.
Рука Кумырбека, с зажатой в кулаке камчой, взвилась вверх.
С ревом Аюб Тилла вцепился в нее и остановил. С минуту они, кряхтя и рыча, боролись. Наконец Кумырбек отшвырнул Аюба Тилла и прохрипел:
— Ослушание! Хорошо! Но не ударил. Не посмел.
Тяжело дыша, Аюб Тилла выкрикивал:
— Я тебе не сын! Сына можешь бить! Я тебе не раб! Отец мой от тебя не получал и в яму не зарывал. Мне в наследство долгов не оставил! Себя по шее бей, если хочешь!
Глаза Аюба налились кровью. У Кумырбека кровь тоже, казалось, вот-вот засочится из глаз, так они выпучились и побагровели, но он отступил на шаг и через плечо крикнул:
— Эй, Юнус-кары, иди сюда.
— Иду, бегу, — откликнулся откуда-то из-за камней юноша и, весь дрожа, мелко семеня ногами, приплелся на полянку.
— Мы крупинка, что не идет в счет. Что вы нам, мой бек, изволите приказать?
— Фатиху умеешь читать? — все больше свирепея, спросил Кумырбек. — Фатиху прочитаешь на свадьбе, на моей свадьбе! Понял, книжный червь? Иди! Проваливай покуда!