Магическая веревка дохлым змеем заструилась вниз, извиваясь по изъеденной пещерами гладкой стене. Прошло немало времени, прежде чем канат натянулся, негромко зазвенев и покачиваясь под порывами ветра и ударами птичьих крыльев.

Две крохотные фигурки неподвижно замерли на краю Небесного Озера. От их ног вниз убегала полупрозрачная синяя черта, будто бы делившая скалу пополам. Воздух был холоден и свеж.

Было решено, что проводник спускается первым.

Он подошел к краю, еще раз оправив на спине меч и, по-новому перетянув волосы в тугой хвост, крепко ухватился за шнур, поворачиваясь к тоэху.

— Когда я пройду необходимое расстояние, я свистну. Держись крепче и старайся не отвлекаться на летающих паразитов, тогда мы спустимся легко…

Он изящно оттолкнулся, спиной вперед исчезая за краем. Канат, укрепленный в связке поваленных деревьев и живых стволов, заскрипел. Ожидание показалось юноше бесконечным, но он заставил себя отбросить сомнения и тут же услышал резкий свист, едва различимый в птичьем гомоне и шорохе перьев.

Киоши родился на Пламенных Островах, висящих в самой сердцевине настоящей бездны своего мира. Высоты просто не существовало для него, как отдельной категории, а потому когтистые пальцы плотно сомкнулись на канате. Тревожило другое — сама неестественность происходящего. Их противник, наверняка, перекрыл дороги, с помощью колдунов и амулетов высматривая в каждом страннике укрытые заклинаниями личины беглецов. А в это время те, словно пауки, миновали берега Небесного Озера, воспользовавшись примитивной идеей проводника. Только теперь Киоши начал понимать, почему Виктор Конта так высоко отзывался о своем знакомом… При мыслях о Кураторе сердце защемило, и тоэх заставил себя сосредоточиться на спуске, подбородком прижимая кулон к груди.

Значительно ниже его Танара, раскачиваясь и стараясь как можно мягче отталкиваться от стены, скользил по заклинанию, изредка поглядывая вверх.

Киоши шагнул за край, с шуршанием растирая в порошок каменистую почву протекторами кроссовок.

Как он и предполагал, спускаться оказалось несложно. Крепкая Синяя Нить с вплетениями Красной легко удерживала демонов, качалась и поскрипывала. Юноша, почти не напрягая мышц, передвигал руками, ногами ловко нащупывая углубления и каверны с расположенными там птичьими гнездами. Несколько раз раздавив богатые кладки, он был вынужден постоянно смахивать с обуви вязкие желтки и пестрый хлам, из которого были набраны гнезда, расчищая упоры для ног.

Несколькими уступами ниже неуклюжие лысые птенцы, каждый размером с доброго щенка, попытались исклевать его кроссовки, едва ли не выталкивая друг друга из узкой и глубокой норы — Киоши пнул одного, отбросив внутрь, остальные ретировались.

Холодный пронизывающий ветер, стонавший по кавернам обрыва, трепал густую пыльную гриву тоэха.

Как и предупреждал Танара, птицы действительно доставляли неудобства, устроив вокруг них настоящую панику. Казалось, они были везде, пищали, визжали, носясь вокруг и задевая обоих демонов. Несколько раз юношу пытались клюнуть, но тот усердно отмахивался одной рукой, затем припадал к стене, стараясь уменьшить раскачивание каната, и снова полз вниз. А вскоре и весь птичий базар был обеспокоен присутствием чужаков, птицы целыми стаями принялись беспорядочно метаться, готовые до смерти защищать потомства. Хлопанье крыльев и бесконечные грозные крики заглушали стоны ветра.

Внезапно веревка ослабла. Не сверху, просто тоэх вдруг почувствовал, что под ногами больше нет дополнительного груза, натягивающего канат.

Сердце обмерло, остановившись на миг.

Если Танара сорвется…

Стараясь не запаниковать, Киоши со страхом поглядел вниз.

Пустая бледно-голубая ниточка каната безвольно раскачивалась на ветру.

Тоэх вскрикнул и опасно раскачал заклинание, рискуя сорваться или удариться о выступ. Не обращая внимания на беспорядочно атакующих его птиц, он всматривался в зеленое море леса под ногами, стараясь на его фоне рассмотреть падающую фигуру проводника.

Гладь леса, чьи верхушки колыхались, словно морские волны, была чиста.

Танара не сорвался.

Киоши обнаружил его в большой трещине, похожей на след от удара трехгранным клинком, усеянной костями и ветками. Там мидзури дал отдых рукам, восстанавливая дыхание и пытаясь прикинуть оставшееся расстояние. Юноша оттолкнулся от стены и раскачался, спрыгивая рядом. Проводник бродил по тесной пещере, растирая натертые ладони.

Когда в укрытии появился тоэх, тот поднял к губам палец:

— Это не просто пещера, это гнездо, — одними губами прошептал он. — Причем, опасное.

Киоши внимательно осмотрелся. В конце короткого прохода вглубь скалы он не обнаружил ничего, кроме пары массивных валунов, большого разметанного гнезда, хлама, массы костей и длинных жестких перьев. Однако пещеру наполнял запах недавнего присутствия живого существа, перемешанный с ароматом застарелой крови. С застоявшимся воздухом ущелья не справлялся даже свежий стремительный ветер.

Молодой тоэх повел плечами, разминая шею.

— В таких пещерах обычно селится птица-волк, — столь же негромко рассказал проводник, подходя вплотную. — Еще ее называют каменной рыбой Небесного Пруда. Если я считаю правильно, сейчас у волков кончилась брачная пора, и самцы вновь живут поодиночке. Период опасный, ибо мальчики озлобленны тем, что после спаривания самка изгоняет их, лишая права на воспитание потомства. Это место не похоже на гнездо выводка. Скорее всего, здесь живет неудачливый папа. Мы отдохнем и сразу уйдем, пока волк не вернулся с охоты.