Шрифт:
"Авенар" медленно оставался за кормой.
— Пятнадцать кристаллов, джеш, — донеслось им вслед.
Эпизод VI. Путь Держателя
— Может, я и в этот раз поторопился, заявив, что Вайраш больше никогда не встанет у меня на пути…
Через дымящийся костер Киоши бросил на проводника вопросительный взгляд, нахмурился. Он не понимал, куда клонит мидзури.
— Что ты имеешь в виду? Ты убил его на моих глазах. Отправил на дно. Выпустил кишки. Он уже никогда не станет твоей проблемой…
Танара, кряхтя и морщась, перевернулся на другой бок, осторожно зажимая рану рукой.
— В том-то все и дело.
В мире Земля прошел бы ровно один день с тех пор, как они покинули борт "Авенара", вновь углубившись в дебри заброшенных провинций, поросших лесами. Очередной привал состоялся на поляне, окруженной величественными пихтовыми деревьями, раскачивающими над головой острые верхушки. Над головами синего леса раскинулось синее небо.
— Не понимаю, — Киоши повел плечом, вгрызаясь в сочную кость. Если проводник захочет, он объяснит, о чем идет речь…
— Дело в том, что однажды я уже убил Вайраша.
Тоэх замер, остывающий жир капал на джинсы.
— Что ты?..
— Один раз я уже убил его.
— А… Ты в этом точно уверен? Не его брата, не его сына?
— Нет, я уверен. Этим самым кинжалом.
— Давно?
— Давно.
— Что произошло?
— Долго рассказывать. Да и не к чему… Незначительная ссора, переросшая в смертельную вражду… Так часто бывает. Так всегда бывает. У мидзури очень непростые отношения на предмет… Ладно, оставим, не о том речь, да и ворошить не больно-то охота. Но факт состоит в том, что я его убил.
Танара пожевал травинку, прикоснулся к ране, поморщился. С трудом дотянулся до фляги, аппетитно, с бульканьем напился. Посмотрел на тоэха, покусал губу.
— Когда я впервые, еще до нашей встречи, услышал о возвращении Вайраша, сначала не поверил. Потом стал слышать все чаще. Осознал, что это уже не похоже на розыгрыш. А потом мне стали говорить об этом те, кого я хорошо знаю.
— Значит, это все-таки был Вайраш? — Киоши бросил кость в огонь, и тот довольно зашипел.
— Да. Я сразу почувствовал это, когда увидел красный корабль.
— И ты убил его? Сейчас?
— Ну да. Я же рассказывал. Под водой, этим самым кинжалом…
— Во второй раз?
— Во второй раз.
— Случается…
— Это не случайность, — Танара, морщась, сел, скрещивая ноги. — Что-нибудь слышал о тех, что возвращается из Разлома?
— Из Ямы?
— Из Ямы, из Ада. Назови, как хочешь. Не это главное.
— Слышал, но знаю, что это только легенды. Моей расы, твоей, человеческой…
— Вовсе нет. В нашем роду был такой герой, но очень и очень давно.
Киоши вытер пальцы о штанину, почесал ухо. Он верил в легенды и предания, но знал, что времена героев прошли. А значит, что легенды стали всего лишь сказками…
— Ты не веришь мне, тоэх?
— Ну… Я не знаю…
— Ты слишком долго прожил среди людей. Раньше многое было реально, а сейчас превратилось в предания лишь потому, что стало никому не нужно.
— Вернуться из Ямы невозможно. Неужели ты считаешь, что Вайраш все же сделал это?
— Судя по рассказам моих старейшин — трудно, но реально. Для демона.
Киоши покачал головой.
— Меня учили, что гекару демона сгорает в адском огне Ямы. Те, кого миновало пламя, единицы оставшихся в живых, остаются там навеки — глотать пыль и мерить вечность собственными кишками. Сущность демона просто заканчивается с падением в Яму.
— Ты забываешь про реинкарнацию.
Юноша фыркнул и проводник не понял, что было в этом звуке — то ли недоверие, то ли шумная благодарность за ужин. Киоши склонил голову.
— Конечно, я слышал от наставника, что пока сущность не достигла дна, ее можно попробовать вернуть. Но это не заставляет меня поверить в достоверность слухов. Не знаю, ты говоришь о слишком сложных материях. Не проще ли оставить эту тему, сосредоточившись на случившемся? Теперь-то ты его точно выпотрошил.
— Однако если продолжить рассуждения, — взгляд мидзури устремился к вершинам деревьев, — мы стали живыми свидетелями возвращения. Иногда я злюсь на Держателей, превративших нас во врагов…
— Танара, может, все же оставим? — тоэх чувствовал, что от мыслей о перерождении у него начинает ломить виски. Кулон, висящий на его обнаженной груди, начинал все сильнее жечь кожу и то, что находилось под ней.
— Что? Ох, и правда, извини…
— Если хочешь размышлять об этом, подумай, не могло ли быть так, что ему помогли вернуться?