Голос его оказался глухим, невероятно тяжелым, будто долетающим из бочки, но в то же время предельно четким и заставляющим прислушаться. В такой манере любят изъясняться те, кто привык к вниманию. Привык к послушанию. А еще к безоговорочному выполнению распоряжений. В фигуре демона грация танцора непостижимым образом сочеталась с мощью кулачного бойца, и Киоши не нужно было дважды думать, чтобы разгадать в неожиданном собеседнике опытного воина.

Одежда незнакомца хоть роскошью и не кричала, но была богатой и в меру изысканной. Широкая коричневая рубаха была прижата к телу красным кожаным жилетом, из-за высоких сапожных голенищ выглядывали рукояти ножей. Плотный плащ бережно охватывал широкие плечи.

Клубы пара от кипящего пруда разлетелись в стороны, открывая лицо. Обветренное, вырезанное из пористого камня. Большие холодные глаза на нем казались чужими, словно бы неуместными. Длинные темные волосы были расчерчены правильными мазками седины.

— Ты кто такой?

— Резонный вопрос, юноша. Да, Киоши, пожалуй мы не знакомы. Хотя ты мог обо мне слышать.

Киоши безуспешно попытался разглядеть, какое из истинных обличий скрывается под этой качественной маской. Он определенно впервые видел этого демона, хотя подобные личины, почти человеческие, лишь ощутимо усиленные, всегда были предпочтительными нарядами для большинства демонов и Тоэха, и Мидзури. Как, впрочем, и Суэджигари, низвергнутого мира.

При воспоминании о Тоэши-Набо Киоши невольно вздрогнул, заставляя себя предельно сконцентрироваться и отбросить опасные мысли. Лучше думать о том, что это не демоны предпочитают выбирать человеческие тела, а сами люди являются одной из наиболее универсальных, хоть и крайне хрупких и примитивных, форм демонической жизни…

Приглаживая аккуратно зачесанные на затылок волосы, незнакомец сделал еще один шаг, позволяя Киоши получше себя рассмотреть. Склонил голову, оценивая тоэха, погруженного в источник прямо у его ног:

— Ты знаешь меня под именем Марвина Сконе.

О, великие Держатели… Киоши сник, на это раз проклиная себя за дерзость, что едва не слетела с языка. Мышцы его мгновенно расслабились, будто потеряв волю, а в горле пересохло, но не от поднимающегося к небу пара. Да, разумеется, он на самом деле спал безмятежным сном, Магистр прав.

Юноша торопливо вцепился в край природной ванны, готовый выбираться из ямы, но Марвин остановил его взмахом руки.

— Сиди, сиди. Набирайся сил в чудесных ручьях Мазавигара… Овилла сказала, что это необходимо, ведь ты был ранен, — Сконе скинул плащ, аккуратно стеля его на влажные черные камни, сверкающие серебристыми вкраплениями.

Киоши невольно кивнул, соглашаясь. Он чувствовал себя неуверенно и беззащитно. Вода в каменном бассейне, казалось, ощутимо похолодела. Магистр Императорской разведки и хранитель царственной безопасности уселся перед ним, поджимая ноги и устраиваясь поудобнее.

— Как считаешь, с чего нам стоит начать? — Марвин опустил руку-бревно и в ней застучали, перекатываясь по широченной ладони, два костяных шара. — Да, кстати, если тебе это интересно, Овилла отлучилась, но скоро будет, — он прищурился. — Очень просила за тобой приглядывать…

Юноша опустил глаза, разглядывая парящую пленку, затянувшую источник. Сконе, тем временем, продолжал, не обращая на реакцию молодого тоэха ровно никакого внимания:

— Сейчас я задам тебе несколько вопросов, Киоши, и ты ответишь мне на них. Столь же коротко и, заметим, правдиво. Мы понимаем друг друга?

— Я бы хотел просить об одном условии, мастер…

Повисло тревожное молчание и стало слышно, как в наступившей тишине с лязгом стукнулись костяные шары. Киоши прикусил язык, силясь не зажмуриться под взглядом Магистра, вдруг ставшим таким острым. Юноше не без труда далась эта фраза, и пусть он не мог поступить иначе, сейчас уже сожалел, что осмелился.

— Киоши, — к удивлению парня, тон Марвина ничуть не изменился, — лишь учитывая необходимость нашего сотрудничества, я не стану рассуждать, кто ставит здесь условия… И все же попрошу впредь быть повнимательнее.

— Я прошу прощения, мой лорд, — Киоши смутился столь искренне, что по обветренному лицу Магистра пробежала тень улыбки. — Не сочтите за дерзость, но я слишком устал отвечать на вопросы, сам не получая нужных ответов… Поверьте, отчаянье — не лучший советчик в светских беседах… Надеюсь, что этим не вызову ваш гнев.

Марвин одарил юношу одним из своих тяжелых, невыносимо оценивающих взглядов, и по его реакции было неясно, остался он удовлетворен ответом или же нет. Наконец он кивнул:

— Твой отец хорошо воспитал тебя, Киоши, хоть проживание среди людей и не самым лучшим образом сказалось на твоих манерах. Но я постараюсь помочь тебе, поверь.

Он катнул шары в руке, словно этим жестом подчеркивал закрытие темы. Большие холодные глаза Магистра неотрывно наблюдали за юношей.

— Итак, начнем с простых вопросов. Где кулон?