На мокром от слез лице Дамблдора таяли снежинки.

— Я прошу тебя, Северус, — едва слышно сказал он.

Король Артур вдруг положил ладонь на светящееся плечо призрака.

Снежинки вокруг Гриндевальда заискрились радужным светом. Призрак менялся на глазах. Разгладились глубокие морщины, ушла седина, разогнулась и расправилась спина. Еще мгновение, и перед ними стоял совсем молодой человек — светловолосый, сероглазый, с печальным задумчивым лицом. Вместо мрачной мантии на нем был теперь старомодный сюртук прошлого века. Юный Геллерт Гриндевальд грустно улыбнулся Дамблдору:

— Прощай, Альбус, — сказал он и ступил на красную светящуюся дорогу, расстеленную в небе.

— Нет, Геллерт! — выкрикнул Дамблдор.

Он бросился вслед юноше, уходящему по закатному лучу.

Северус Снейп поднял руку.

— Авада Кедавра! — зеленый огонь вылетел из его палочки в ту секунду, когда нога директора сорвалась с башни.

Альбус Дамблдор замер над пропастью, и вдруг мгновенно рухнул вниз, раскинув руки, как большая птица. Его другое, светящееся тело осталось стоять на дорожке из заката. Светящийся Дамблдор посмотрел вниз, провожая глазами падающее тело. Он улыбнулся Северусу.

— Все просто, — сказал Дамблдор. Он обнял Геллерта и прошептал: — Наконец-то.

— Нам больше ничего не надо искать, Альбус, — мягко сказал Гриндевальд.

Дамблдор поднес к лицу свои руки. Он увидел, как исчезают черные пятна, уходят синие прожилки и морщины.

— Горе, старость и болезни останутся здесь, — сказал Король Артур.

Снейп не мог отвести взгляда от директора — молодого, симпатичного и совершенно безбородого.

— Спасибо, Северус, — сказал совершенно неузнаваемый Дамблдор.

— Прощайте, — прошептал Северус Снейп.

Король Артур вдруг коснулся своей рукой палочки Северуса.

— Все будет хорошо, мой друг, — сказал он.

Три фигуры ступили на красный светящийся мост. Ветер над пропастью дунул с неожиданной силой. В нем закружились большие сверкающие снежинки. Их становилось все больше и больше. Северус смотрел вслед уходящим. Что-то теплое и соленое текло по его лицу.

— Прощай! — донеслось до него сквозь снежную пелену. Световая дорожка отделилась от стены башни. Она медленно растворялась в темноте, уплывая к горизонту и унося с собой что-то важное, не имеющее названия, какую-то часть его жизни. Хорошую или дурную, он сейчас не думал. Дорожка превратилась в красную светящуюся точку. Снейп подошел к парапету и посмотрел вниз. На снегу лежал Альбус Дамблдор, раскинув руки и глядя в небо навсегда остановившимися голубыми глазами.

*

— Ты был прав. Сев на нашей стороне, — Лорд Марволо налил себе приличную порцию огневиски. — Будешь, Люц?

— Спасибо, я лучше что-то полегче, — Люциус Малфой смешал мартини с соком и бросил в бокал кусочек льда.

— Помянем Альбуса, — сказал Лорд. — Лимонную дольку не забудь. Как раз к мартини.

Малфой криво улыбнулся.

— Ну, царство Орка ему пухом, — Лорд отпил огневиски и бросил в рот кусочек лимона.

Люциус кивнул и задумчиво пригубил из своего бокала.

— Кто теперь и.о. директора?

— Минерва, — скривился Малфой. — Сева отстраняют от должности, — вздохнул он.

— Разве он не сказал, что Дамблдор сам свалился с башни, — поднял бровь Лорд.

— Не было свидетелей, — покачал головой Люциус. — Сам понимаешь, ему не доверяют, Том. Нет доказательств, сам или не сам. Авроры Министерства хотят доказать, что последним заклинанием, произведенным с помощью его палочки, была Авада. Да и осмотр тела якобы подтвердил, что Дамблдор умер, не долетев до земли. Я боюсь, что его посадят, Том.

— Не посадят, — фыркнул Лорд. — Я об этом позабочусь. Он мне пока что нужен.

Он выпил хороший глоток огневиски и со стуком отставил свой стакан.

— Люц, знаешь анекдот? «Помогает ли корень женьшеня при половом бессилии? Ответ: помогает, только надо привязать покрепче». Не смешно? Мне тоже. Хватит лакать маггловское пойло. Ты мне нужен. — Он неспеша снял белый пиджак и отшвырнул его в сторону.

— Можно и мне немного огневиски? — нервно спросил Люциус.

— Нельзя, — Лорд Марволо протянул к Люциусу старческие жилистые руки и вынул из его шелкового галстука серебряную булавку с аметистом.

— Я опоздаю на похороны, — дернулся Малфой.

— Дамблдор простит тебе сей грех, — пробормотал Лорд.

Он притянул к себе побледневшего Люциуса.

— Потерпи, — прошептал он ему на ухо. — Теперь, когда Севу действительно можно доверять… ты отнесешь ему последний компонент для зелья, которое сделает меня молодым.

— Какой компонент?

— Тот, что не удалось получить в прошлый раз, — прошипел Лорд. — Мне уже за семьдесят по маггловским меркам, но это не значит, что я совсем ни на что не годен.