Переложив колбу в левую руку, Гарри насухо вытер правую о мантию и снова взял в нее эту проклятую штуковину. Его слегка замутило.

— Вы говорите, она самонаводящаяся?

— Просто поднесите ее к вене на сгибе локтя и старайтесь держать на месте и не смещать, когда начнете поворачивать. — Это был уже шепот

— Хорошо, — Гарри наклонился над рукой Снейпа. Когда он поднес колбу к сгибу локтя, эта странная штука начала пульсировать в ладони, и Гарри с трудом удержался от того, чтобы не дернуться и не вскрикнуть. Он сделал все, как велел Снейп, и услышал, как профессор издал тихий невнятный звук, когда игла вошла в руку. Гарри сглотнул.

— Вы…

— Делайте. Что. Положено.

Гарри повиновался, стараясь, чтобы его руки не дрожали, когда он, удерживая ободок на месте, повернул колбу, не в силах отвести взгляд от точки, в которой игла вошла в бледную кожу. Вслед за мягким хлопком последовало шипение, и в колбу потекла темная кровь. Гарри стало как-то нехорошо от этого зрелища, и он предпочел отвести взгляд.

Когда шипение затихло, он снова посмотрел на руку Снейпа. Колба наполнилась. Почувствовав на себе взгляд профессора, Гарри поднял голову.

— Вы помните, что делать дальше? — спросил Снейп, и Гарри сам не понял, в чем дело — в напряженном голосе Снейпа, в каплях пота у него на висках или в чем-то подозрительно похожем на панику в глазах — но у мальчика вдруг появилось странное, необъяснимое желание сказать что-нибудь… ободряющее. Он опустил голову.

— Да. Потерпите еще немного.

По телу Снейпа пробежала дрожь.

— Я и так терплю, неуклюжий, косорукий…

— Совсем чуть-чуть, — не сдался Гарри, и Снейп замолчал. — Я не хочу разбить колбу. — Он зажал кончик языка между зубами и постарался сделать все как можно быстрей и уверенней. Заменив первую колбу второй, он шумно выдохнул — все прошло нормально, даже легче, чем он думал, но пришлось немного придержать локоть Снейпа, чтобы было удобнее.

Вскоре вторая колба заполнилась и была заменена на третью — Снейп продолжать сидеть неподвижно, но оставался натянутым, как струна, пока Гарри не убрал третью колбу. Тогда профессор резко выдохнул, и его передернуло.

— Хм, — Гарри посмотрел на выстроенные на столе колбы с кровью, а потом перевел взгляд на иглу, все еще торчащую из вены. — А как…

— Просто выдерни эту дрянь, -взревел Снейп. — Выдергивай! Сейчас же!

Гарри снова взял Снейпа за локоть и вынул иглу. Снейп тут же отдернул руку и прижал к ранке угол рукава. Гарри понятия не имел, что делать с иглой, но к его удивлению, она почти сразу же исчезла, превратившись в легкий дымок.

— Ой…

— Одноразовая, — лаконично объяснил Снейп. — Так и положено.

— А. — Гарри заметил, что Снейп выглядит уже не бледным даже, а слегка зеленоватым. Мальчик помолчал, а потом, начав жалеть о вырвавшихся у него словах еще до того, как успел закончить фразу, сказал.

— Послушайте, я… хотел извиниться. За все это.

Снейп уставился в окно.

— Избавьте меня от вашей жалости, Поттер, — рявкнул он.

— Причем тут жалость! — возмутился Гарри. Он ведь уже решил, что не собирается жалеть Снейпа! — Это просто…

— Просто — что? — Снейп повернулся к нему, надменно выгнув бровь, и Гарри приготовился выслушать очередную порцию колких замечаний… но ничего не последовало.

Не было жалости. Не было сарказма. Ничего. Их глаза встретились, и Гарри увидел, как слова замерли, не успев слететь с губ Снейпа, и почувствовал, как его сердце начинает биться сильнее, а пол — уходить из-под ног. И все — не из-за чего. Из-за взгляда.

Снейп отвернулся первым, снова занявшись своей рукой — он быстрыми, уверенными движениями поправил рукав.

— Вам лучше поспешить к директору, — холодно посоветовал он, кивнул в сторону колб. — К этому времени он, скорее всего, придумал тысячу замечательных вариантов использования этих сосудов — хотя не исключаю, что он просто решил ими пожонглировать.

— Ладно, — быстро согласился Гарри, стараясь успокоить откуда-то взявшуюся дрожь в руках, взял колбы и осторожно вышел из комнаты. Он понял, что зачем-то задержал дыхание, только почти дойдя до лестницы и после того, как дверь в комнату Снейпа захлопнулась.

* * *

Благополучно доставив анализы Дамблдору, Гарри осторожно, вдумчиво готовил себе чай. Его руки откуда-то взяли идиотскую привычку дрожать (что тем более неприятно, когда имеешь дело с кипятком). Поставив, наконец, чашку на длинный низкий столик у окна, Гарри позволил своим ногам ослабеть и шлепнулся на стул.

Снейп. Никакой это был не символ — тогда, во сне. Это был Снейп. Может Гарри и решил не жалеть его, но если это не жалость, то как оно тогда называется — это чувство, которое он невольно испытывал, когда Снейп бледнел и не мог скрыть своего ужаса? Как прикажете называть то, что он смотрел на Снейпа и…и…