– Окей.

В районе десяти зазвонил домофон, как оказалось, под «не один» он подразумевал двух девушек, одну я узнаю сразу - Ира, вторая как будто бы смутно знакома. В одной руке у Макса увесистый пакет, другой он приобнимает не-Иру за талию. Все трое уже на веселе.

– Дамы, Станислав. Станислав, дамы.

– Очень приятно.

Ира смотрит на меня как будто с укором, однако я не могу прочитать этот взгляд, в нем явно что-то еще.

– Не обращайте внимания на интерьер, так задумано. В стиле Тайлера Дердена, отречение, так сказать, от социальных благ.
– говорит Максим и вытаскивает из пакета бутылку Мартини, несколько коробок апельсинового сока и жестяной тубус. Шестнадцатилетний Бушмиллс. На столе также появляются сигареты в красивой шкатулкообразной пачке черного цвета.

– Что за повод?

– Гусарам повод ни к чему.
– улыбается Максим, - Но если серьезно, стоит отметить твой первый месяц. Парень молодцом, - говорит он, повернувшись к девушкам, - растет на глазах. Я, например, первые два блевал дальше чем видел. А потом ничего, привык.- Максим окидывает взглядом мою комнатенку, - Где сядем?

Я улыбаюсь, показывая, что оценил шутку, затем машу рукой в сторону дивана, иду на кухню и беру четыре фарворовые кружки (половину всей моей посуды), одна из них с трещиной. По пути обратно успеваю три раза покраснеть. Что за нелепость! Макс наверняка не упустит шанса постебать меня, но деваться некуда, не без труда напустив на себя беззаботно-веселый вид, ставлю их на столик (треснутую себе) и сажусь на стул напротив гостей.

– Не забудь напомнить взять в следующий раз и стаканы.
– Макс.

– Не забуду, наливай.

Макс наливает в две кружки виски на четверть, мартини на треть в две другие. Кружка с трещиной оказывается в числе мартини-кружек. Бл**ь.

– Сок по вкусу, барышни.

Я получаю возможность понюхать напиток. Фруктовый аромат с дубовыми нотками. Лучшее, что когда-либо видели эти чашки

– За профессиональные привычки!
– поднимает кружку Макс.

Выпиваем. Я ставлю Coldplay на ноутбуке, какое-то время все молчат. Не-Ира рассматривает облезлую лепнину на моем потолке, Ира по прежнему кидает на меня неоднозначные взгляды.

– Интересный образец, - говорит не-Ира глядя в потолок, - похоже на герб английского баронета.

Поймав мой вопросительный взгляд, Макс украдкой показывает три пальца и выговаривает одними губами слово «Лондон». Я хмурю брови и слегка подаюсь вперед, демонстрируя всем видом, что ничего не понял. Не-Ира резко поворачивает голову в мою сторону, Макс поспешно выговаривает:

– Кира - моя одноклассница, три года как живет в Лондоне, приехала к сестре.

Ира и Кира? е**нуться.

– Круто.
– говорю, - Надолго?

– На неделю.
– отвечает Кира.

Я киваю.

– Чем ты занимаешься в Лондоне?

– Работаю, в основном. Я иллюстратор в небольшой студии. А ты?

– Стас - ассистент нейрохирурга, как и я,- отвечает за меня Макс. Я снова вопросительно смотрю на него. Он продолжает как ни в чем не бывало, - Перспективный молодой специалист, как я уже говорил.

– А ты любитель почитать.
– Кира смотрит на стеллаж с книгами, - Это здорово, читающий молодой человек нынче большая редкость.

– Спасибо. Ты, наверное, тоже любительница?

– Да. Обожаю читать!

– Что читаешь?

– Русскую классику в основном. Достоевский, Толстой, Гоголь, Гончаров. Англичан тоже люблю, но меньше.

Минуты три мы обсуждаем классиков, русских и англичан, затем переходим на американцев.

– Читал что-нибудь Фитцджеральда?
– спрашивает Кира.

– «Гэтсби».

– О, обожаю «Гэтсби»! Что можешь сказать про эту книгу?

Я чувствую, что не хочу ничего «сказать» ни про «Гэтсби», ни про какую-либо другую книгу ни сейчас, ни когда бы то ни было. В отличие от червеобразных очкастых задротов из книжных клубов и телепередач, я люблю читать книги, а не разглагольствовать о них, но двухмесячное воздержание и 100 граммов виски развяжут любой язык. Выспренная чушь полилась как из рога изобилия.