2

«Привет, котик! Куда пропал? Есть новости?

У меня все по-прежнему.

Скучаю.

Ф.»

3

– Привет.

Я вздрагиваю от неожиданности. Погруженный в свои мысли, я не заметил как она вошла на кухню.

– Привет.

Вода в ковше начинает закипать. Настя ворошит посуду в своем шкафу, затем достает нож и разделочную доску.

– Собралась готовить?

– Вроде того.

– Что будешь ужинать?

– Курицу отварила. А что?

Я немного стушевываюсь. И правда, какое мне дело?

– Да ничего, так...

– А ты чем питаешься?
– заглядывает она в ковш.
– Кипятком?

– Смешно. Гречку собрался варить.

– Молодец.

– Хочешь, угощу?
– улыбаюсь я.

– Не боишься, что соглашусь?

– А ты собираешься?

Настя смеется.

– Может и собираюсь.

– Ну окей, я варю две порции.

– Ну окей.

Настя выходит, я иду за вторым пакетиком, бросаю оба в воду и засекаю время на телефоне. По истечении 20 минут, снимаю ковш с плиты и пока сливается вода на кухню возвращается Настя.

– Я думаю, у меня будет удобнее.

– В смысле?

– В смысле, я приглашаю тебя к себе.

– А. Хорошо.

Я бросаю пакетики с гречкой обратно в ковш.

– Что принести?

– Ничего, все уже на столе. Пошли.

Мы идем к двери, у которой недавно прощались, массивной, из тяжелого стального листа, обшитой деревом снаружи, не сравнить с тем хлипким дерьмом, что стоит у меня в дверном проеме, как, в общем, и сами комнаты. Из небольшой прихожей с непривычно низким потолком я попадаю в просторную, светлую, чистую комнату с толстым ковром поверх паркета. Все четыре окна выходят на набережную Фонтанки, в углу два икеевских матраса перпендикулярно друг другу, стильные черно-белые фото на стенах, небольшой столик с соломенными подстаканниками накрыт на двоих, кровать устроена вторым уровнем над входными дверями, что объясняет низкий потолок в прихожей. Некоторое время я как завороженный смотрю из углового окна на беспокойную поверхность воды, играющую на солнце, словно бриллиант. Погода выдалась отменной, экскурсионные кораблики плывут один за другим, пешеходы суетятся рядом с плотным потоком машин. Одинокий спортсмен в хорошем темпе пробегает отрезок между мостами.

– Ты ешь грибы?
– спрашивает Настя, доставая очередную емкость из холодильника.

– С некоторых пор я ем все.

– Отлично, мне родители навезли всяких разных, будем дегустировать.

Пока Настя ставит на столик блюда, я листаю журнал для девочек-подростков, найденный в стопке рядом с одним из матрасов. Заголовки статей словно впитали в себя всю мирскую скорбь: «Когда нравятся двое парней.», «Родители до сих пор считают тебя дошкольницей», «Комплекс отличницы.», «Идеальная поневоле»...

– Нашел что-нибудь интересное?

– Своеобразная вещь. - читаю раздел «Вопросы».
– И люди в них своеобразные работают.

– Это почему?

– Потому что, во-первых, на свете очень мало вещей неприятнее подростка, а во-вторых, я не понимаю как это можно воспринимать всерьез: «Мои родители круглосуточно не дремлют», «МЧ забыл поздравить с ДСВ»... И ответы, ответы! «Саша, ты права!, «Софья, так держать!, «Милена, это очень важно!». Могу поспорить, они там либо ржут в голос, либо вообще в ус не дуют. Напишешь им «Привет, я Ира, мне 13 и у меня седой лобок, что делать?», в ответ будет «Ира, ты права, лобок - это очень важно, так держать!»

Настя пытается сдержать улыбку.

– Подростков можно и нужно воспринимать всерьез, это очень непростой период в жизни, вспомни себя.

– Да-да.

Она вдруг становится совершенно серьезной.

– Уровень подросткового суицида растет из года в год, в том числе из-за такого вот к ним отношения. Безответная любовь, чувство ненужности и отчужденности, отсутствие жизненного опыта и сил бороться,- для тебя все это может быть смешно, но для них нет. И люди, думающие о подростках и умеющие разговаривать на их языке, редакторы журналов, подростковые психологи,- большие молодцы, они помогают справиться, поддерживают их в это сложное время.

Воцаряется тишина.

– Я не верю в психологию.
– говорю зачем-то.

Настя равнодушно смотрит в окно. Я начинаю опасаться, что перегнул палку и из интересного собеседника в ее глазах превратился в зануду. На душе становится тревожно.

– Я не хочу сказать, что психология не состоятельна как наука, определенный толк от нее может и есть, но терапевтический эффект в подавляющем большинстве случаев достигается не благодаря каким-то там особенным познаниям психолога, а банальной возможностью для пациента выплеснуть все дерьмо из себя, чего он раньше не делал. Психологи в массе своей - платные жилетки, которые лучше чем бесплатные знают в каких местах нужно кивать.