– Я сейчас.
– говорит Настя и выходит из комнаты.

Я звоню Максу.

– Мы на Думской.

– Мы к вам.

– Куда?
– спрашивает Миша.

Я делаю вид, что не услышал. Впрочем, ответ ему и не нужен, он уже трещит о чем-то с Милой, переходя на фальцет в каждом третьем слове. «Это просто хамство, я считаю!», «Я бы понял, если...», «Я человек не конфликтный»... С тех пор как он вошел в комнату, рот у него не закрывается. «Он мне так и говорит, представляешь?», «Менеджера позовите, говорю.», «Вот сама рассуди...» Ощущение, будто он снял штаны и ссыт мне на голову. Раздраженный, я выхожу из комнаты и иду обратно в Настину. Она успела переодеться и выглядит великолепно.

– Куда пойдем?
– спрашивает она.

– У меня на Думской друзья сейчас, ты как?

– Без энтузиазма, но начать можно и там.

Гости постепенно перетекают обратно к нам. Мила о чем-то спорит с Димой, весь вечер спокойный и молчаливый, сейчас он чем-то откровенно взбешен, Костя наливает вина в пустые бокалы.

– Когда выходим?

– А сколько на часах?

Полбутылки.

После короткой дискуссии мужская часть компании решает добираться первой, оставшиеся прихорашиваться девушки едут следом. Мила и Дима по прежнему спорят.

– Да ничего подобного.
– говорит Дима злобно.
– Короче, думай что хочешь.

– Хорошо, только потом не надо слюнями брызгать.

– Да мне насрать вообще.

– Димааа...
– вмешивается Алена.
– Ты что? Как так можно с девушкой?

– Как?

– Вот так. Разговаривать. Это не нормально.

– Нормально.

– Нет, Дима, не нормально.

– Хорошо, это не нормально, дальше что?

– Извинись.

– Что еще мне нужно сделать?

– Больше ничего.

– А можно узнать, с какой стати ты мне указания даешь?

– С такой, что ты себя ведешь не по-мужски.

– А ты у нас нынче спец по поведению?

– Тебе слова сказать нельзя?

– Нельзя.

– Это почему?

Дима сверкает глазами, все его негодование и злость переключаются на Алену.

– Потому что мы сейчас не в профкомитете вашем сраном, а я не желторотый уебан с зачеткой, прибереги свои нравоучения для них.

Воцаряется тягостная тишина. Алена смотрит на Диму какое-то время, затем спрашивает:

– А чем ты лучше?

– Дело не во мне, а в тебе. Делать мне замечания тебе не по чину, не кажется?

– Почему?

Дима багровеет. Я начинаю гадать, вмешается кто-нибудь из старых знакомых или нет.

– Потому что я умнее тебя. И это не бог весть какая задача, кстати. Быть умнее тебя, я имею в виду.

– Неужели?

– А ты сомневаешься?

– Сомневаюсь.

– Зря. Это очевидно.

– Неужели?

– Не для тебя, конечно. И это нормально. Просто прими как факт.

– Не буду я ничего принимать.

– Да я и не надеялся. Баранья уверенность в собственной неотразимости и уме. А между тем, ты ведь не так уж уверена в себе, а?

Алена молча смотрит на него.

– Я видел твою страницу в ВК. «О себе»: «куча нерастраченной нежности» что-то там, пятьдесят книг, сотня фильмов, полсотни цитат, миллион фотографий с претензией на загадочность, я вся такая пылкая, чуткая и одинокая, такая интересная и умная, не проходите мимо! Только почему-то проходят. Может, цвет волос не тот?
– добавляет Дима с деланным участием и выжидательно смотрит на нее, с наслаждением фиксируя реакцию, впитывая растущие негодование и гнев, с интересом ожидая что же она сделает. Начнет защищаться? Контр-выпад в таких ситуациях обычно выходит неубедительным, жалким, парировать его не составит никакого труда. Или покраснеет и начнет заикаться? Это еще лучше.

Глаза Алены увлажнились. Я отчетливо ощущаю, как рушатся столь бережно и медленно взращенные вера в себя и чувство собственного достоинства пухлой девочки. Я думаю о том, как собирались они, кирпичик за кирпичиком, лелеемые со всех сторон, оберегаемые верой в будущее и неизбежное человеческое счастье, оберегаемые до сегодняшнего рокового просчета. Фундамент был выбит безнадежно, со злобной легкостью человека, абсолютно уверенного в своем превосходстве.

Мне стало ее жаль. Беседа сошла на нет и остаток вечера прошел тихо, спокойно и скучно. Уже идя по коридору к дверям, Дима обернулся.