Шрифт:
– А сам где? – наконец-то поинтересовался Улюм – он все ждал, когда Саранов сочтет нужным объяснить отсутствие третьего представителя сообщества, а Руслан Владимирович с объяснениями не торопился, как будто чего-то стеснялся. – Ты, конечно, все доходчиво объяснил… Но хотелось бы самого послушать. Какого рожна он сразу не сказал о своих подозрениях? И вообще – если конкретно разобраться, Гриша мог упредить… Не замочил бы Пес тех козлов, сейчас другой расклад вышел бы.
– Давай пока не будем об этом, – болезненно поморщился Саранов. – Давай разберемся с этим ублюдком, потом посмотрим, как с Гришей поступить. Нам сейчас войну на два фронта затевать не стоит – сам понимаешь…
Улюм недовольно поморщился: будучи человеком действия и прирожденным бойцом, он не любил интриги – особенно в отношениях с близкими людьми. Больше всего ему хотелось сейчас схватить Григория за грудки, встряхнуть и заорать что-нибудь типа: «Братуха! Это че за залепуха?! Я тебе верил как брату, а ты? А ну – ответь!!!»… Но Саранов – мозговой центр сообщества выдал десять минут назад странную версию, которая требовала, чтобы с ней немедленно разобрались. Версия на первый взгляд была совершенно абсурдна: сам Улюм до такой дичи никогда бы не додумался. Саранов – видимо, под впечатлением от беседы с Толхаевым, который укатил перед самым приездом Улюма, – сказал примерно следующее: Рудин откуда-то пронюхал о способе хранения «черного нала» сообщества, вышел на курьера Гену, пытал его, выявил местонахождение тайника и системы допуска к нему. К курьеру он подбирался кружным путем, методом проб и ошибок, о чем свидетельствует опозоренный перед смертью Жека, который, как мнится Саранову, понятия не имел обо всей этой истории с «левым банком», а также двое убиенных секьюрити во дворе дома Кулькина. Сообщники Рудина «засветились» – Пес, искусно маскируясь под благородную личину, сам принял участие в этом мероприятии…
– Тпрр, тормози – так отреагировал на этот пункт Улюм. – А на хера ему это было? Он что – не мог их отмазать тогда, при опознании? Что-то накручено тут…
– А собака виновата, – пояснил Саранов. – Он бы и хотел, да не получилось, собака почуяла злодеев. Толхаев выдернул Пса с представления, тот был не готов к тому, что ему предстоит обличать своих подельников, вот и… Это, кстати, доказывает, что Григорий не лжет, говоря о своих подозрениях насчет Рудина. Если бы они были заодно, тогда в воскресенье он все Рудину наверняка рассказал бы и Пес от этого мероприятия как пить дать, отказался бы…
Итак, кругом выходило – по версии Саранова, – что Пес, сволочь и мерзавец, подбирается к «левому банку» сообщества. Толхаев тоже сволочь – не совсем конченая, правда, – мог бы раньше предупредить о своих подозрениях. Хорошо, пока ничего не случилось. А ну как не успели бы? Этот самый Пес – головорез, каких поискать. За ним глаз да глаз нужен…
– В общем, я понял – прямо сейчас начнем пасти этого придурка, – высказал предположение Улюм. – А как что – сразу за хомут и на кичу. А на крайняк – замочим на месте, чтобы непоняток не было… Я правильно понял?
– Почти. С сегодняшнего вечера организуешь засаду у комбината, – подытожил Саранов. – Разработай схему, распредели людей – все должно быть тихо и пристойно. Сегодня будь особенно внимателен – можешь сам там поприсутствовать. Григорий говорит, что недавно узнал: Рудин со своей командой каждое воскресенье зачем-то на промзону шастают. Улавливаешь? Какого черта им там надо – ума не приложу. Если только… Угу, угу… В общем, ладно – может, Григорий и темнит, но информация очень даже своевременная. Давай поработай маленько во благо общего дела…
Глава 7
– Кош? Это Мамон.
– Ага.
– Он здесь. Откуда-то взялся – я не заметил. Зашел во двор школы. Остальные его пацаны тоже там.
– Ага. Секи. Звони. – Щелчок по клавише отключения и тут же «отеческий» разнос – уже не в телефон:
– Куда ты, баклан? У тебя ж шеш-беш было! Ты думаешь, я базарю, так не секу за тобой? А ну перехаживай…
Андрей Александрович Кошель – вор в законе и один из лидеров так называемого Первого альянса – сидел во дворе своей усадьбы, в удобной незатейливой беседке, играл в нарды с приближенным Ромой, пил чай вприкуску и заодно осуществлял контроль за организацией наблюдения. Не то чтобы Вору некому поручить такое несложное на первый взгляд дело – порученцев было хоть отбавляй. Дело в том, что Кошель, несмотря на внешние атрибуты «нового русского», которыми утром его справедливо попрекнул банкир, в душе оставался самим собой – вором старой формации, прошедшим суровую школу жизни и ни на секунду не забывающим, кто является главным гарантом его личной безопасности. А главным гарантом личной безопасности – прописная истина – являешься ты сам. То обстоятельство, что волею случая ты вознесся очень высоко для своего круга, имеешь мощный криминальный статус и целую кучу друзей-приятелей под стать себе, не имеет особого значения, когда вопрос касается лично твоей жизни или смерти. Вредоносный снайпер, которого нужно выследить, пришел за жизнями членов Первого альянса – а значит, и за жизнью Вора. И не важно, что он начал не с того бока, – вполне возможно, что тут кроется какая-то хитрая уловка…
– Кош? Это Мамон.
– Ага.
– Они сели в «уазик» – все втроем, взяли трех кабыздохов и порулили по шоссе в сторону пригорода. Че делать?
– Езжайте за ними. Только аккуратно – попадитесь, яйца оторву. Секите. Звоните…
Спустя сорок минут вновь последовал доклад.
– Кош? Это Мамон.
– Ага.
– Они свернули на промку. Там далеко видно – если попремся за ними, можем попалиться.
– Угу… Ну секите за ними издали. Не отключайся, говори, что видишь.
Спустя несколько минут Мамон сообщил:
– Кош, заехали в кусты, сечем. Они подкатили к какой-то хибаре, встали. Отсюда еле видно. Ближе стремно подъезжать – их кабыздохи могут учуять. Тачка пока стоит на месте, сами в хибару зашли.
– Стойте на месте. Я щас звякну кое-куда, потом буду на приеме. Звоните.
Отключившись, Кошель быстро набрал номер второго наблюдательного поста, выставленного неподалеку от усадьбы Толхаева.
– Это Эдик? Ага. Как?
– Ништяк, – ответил Эдик. – Тачка во дворе, сам никуда не выходит. Ништяк, короче.