— Мы хотим, Вальтер, чтобы ты вернулся в Германию.

— В Германию? — удивленно переспросил немец.

— Да, именно в Германию, ты не ослышался. Кстати, кто твой непосредственный командир в Абвере? — как бы между прочим спросил Коготь.

— Полковник Штольц.

— Штольц — известный нам человек, — усмехнулся майор. — Исходя из того, что Штольц — твой начальник, не трудно предположить, что адмирал Канарис лично курирует операцию с полигоном.

— И докладывает о ее ходе Гитлеру, — подхватил Раубех.

Коготь улыбнулся про себя: «Фашистов не на шутку всколыхнул наш полигон. Русская секретная бомба нацистским лидерам, наверное, снится в кошмарах каждую ночь».

— Это Штольц разрабатывает операции по засылке диверсантов на полигон? — спросил майор.

— Да, он отвечает за это головой.

«Тогда ему не сносить ее», — подумал Коготь.

— Короче, расстановка сил предельно ясная, — задумчиво произнес майор. — Так вот, тебе, Раубех, как я уже сказал, нужно будет вернуться в Германию и убедить твое руководство послать на полигон лучшую разведгруппу Абвера, естественно, вместе с тобой, ибо только ты знаешь, как следует действовать, чтобы проникнуть на полигон и узнать секрет русской супербомбы.

— Но вы же понимаете, что убедить руководство это сделать будет крайне сложно.

— Сложно, но можно, — твердо сказал майор.

— Возникнет много вопросов, а самый главный из них: почему выжил один только я?

— Мы все продумаем, Раубех, до мельчайших деталей. Обязательно изготовим необходимые для доказательства твоей правоты снимки полигона. Мы все сделаем для того, чтобы тебе поверили и ты вернулся с новой, еще более сильной группой диверсантов и специалистов Абвера.

— Кстати, а как быть со связным — лесником? Вы, наверное, знаете о нем? — спросил немец.

— Знаю, и очень даже хорошо, — ответил Коготь. — Я видел в бинокль, как ты его прикончил.

— Он отговаривал меня идти к полигону.

— Ладно, это все дела прошлые. Если тебя спросят о леснике, скажешь, что он человек надежный, все показал, довел до полигона. Мы что-нибудь придумаем о ночной засаде, мол, проводника даже ранило легко. Но смысл, как я уже сказал, — он человек надежный и ему можно доверять.

— Но с ним поддерживается связь посредством писем и телеграмм. Что, если он не ответит? — спросил Раубех.

Майор отметил про себя правдивость информации, о которой упомянул Вальтер: «Значит, он всерьез будет работать на нас ради блага его родного брата».

— Об этом не беспокойся. Мы разгадали шифр. Телеграммы, которые придут на имя лесника, не останутся без ответа. Проблем с этим точно не будет.

— В телеграмме леснику обычно сообщалось, в каком квадрате нужно встречать группу, — заметил Раубех.

— Я знаю, — улыбнулся Коготь. — Не беспокойся, Вальтер, мы все продумаем. С сегодняшнего дня тебя будут усиленно кормить и выводить по ночам на прогулки. Завтра ты еще раз встретишься с братом, а потом мы его перебросим в иное место. Об этом можешь не думать. Даю слово офицера, что с ним все будет хорошо. Ты должен сосредоточиться на выполнении своей задачи.

Когда Раубеха увели, Коготь встал и подошел к окну. Дождь перестал идти, и яркое летнее солнце, поднимаясь над тайгой, освещало горизонт. «Это успех. Только что мне удалось завербовать майора Абвера, — подумал Коготь. — Раубех будет работать на советскую контрразведку. У него мощнейшая личная мотивация — благополучие родного брата. В отличие от лесника, Раубех боевой офицер, готовый, если надо, пойти и на смерть».

В тот же день прилетели специалисты советской контрразведки и внимательно осмотрели немецкие фотоаппараты, найденные в ранце Раубеха. Они разобрали фотоаппараты до мельчайших деталей, которые тщательно изучили. Спецам из контрразведки предстояло сделать необходимые качественные фотографии для Раубеха. Что нужно снять, объяснил им Коготь.

Костомаров, узнав о вербовке офицера Абвера, остался доволен работой Когтя и его группы. Теперь нужно было осуществить задуманное. Майор несколько дней напряженно работал с Раубехом. Настало время действовать.

Вскоре с советского бомбардировщика недалеко от линии фронта выпрыгнул парашютист. Этим парашютистом был майор Абвера Вальтер Раубех. Советские контрразведчики обеспечили ему беспрепятственный переход через линию фронта к своим.

Операция «Топь» набрала максимальные обороты. Через десять дней после ранения возвратился в группу младший лейтенант Егоров. По этому случаю был организован небольшой праздник. Коготь принес взятые у Веригина две бутылки водки. Было нарезано сало, хлеб, открыты банки с тушенкой. Майор предложил тост: «Я желаю каждому увидеть салют нашей победы и рассказать о нем своим внукам». Все дружно выпили.

Адмирал Канарис, полковник Штольц и майор Вальтер Раубех сидели в затемненной комнате. Перед ними висел большой белый экран, а позади суетился специалист Абвера, настраивая проектор.

— Сейчас, господин адмирал, вы все увидите сами, — повернув голову к Канарису, сидевшему за длинным столом, сказал Раубех.

— Что ж, посмотрим, что там вам удалось сфотографировать на советском полигоне, майор. Надеюсь, это заслуживает моего внимания.

— Снимки потрясающие, я их уже несколько раз внимательно просмотрел, — вступил в разговор Штольц и, повернув голову в сторону экрана, громко сказал: — Ну же, Пауль, сколько вы еще будете возиться?